Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева Страница 142

Оборачиваюсь и вижу следователя Петрова, который вел дело. Мужчина средних лет с усталыми глазами, за плечами которого десятки подобных дел о коррупции и мошенничестве в строительной отрасли.

— Готовы давать показания? — спрашивает он, проверяя документы в папке.

— Готова, — отвечаю, удивляясь собственному спокойствию. Полтора года назад мысль о встрече с Павлом в суде вызывала панический страх. Сейчас чувствую только усталость и желание окончательно закрыть эту главу.

Входим в зал заседаний. За столом подсудимого сидит Павел, и я едва узнаю в нем того самоуверенного мужчину, с которым прожила тринадцать лет. Похудевший, с седыми прядями в волосах, в дешевом костюме. Рядом с ним адвокат по назначению — молодой парень, явно недовольный тем, что ему досталось это дело.

Наши взгляды встречаются на секунду. В его глазах читается смесь злости и обреченности. Понимает, что дело проиграно, что показания свидетелей, документы, записи разговоров не оставляют ему шансов на оправдание.

— Встать, суд идет! — объявляет секретарь.

Судья — женщина лет пятидесяти с суровым лицом — занимает свое место. Изучает документы, оглядывает присутствующих.

— Продолжается рассмотрение уголовного дела по обвинению Федоркова Павла Андреевича в совершении преступлений, предусмотренных статьями 159 и 327 УК РФ, — объявляет она. — Вызывается свидетель Федоркова Елена Викторовна.

Поднимаюсь, подхожу к месту для дачи показаний. Рука дрожит, когда беру в руки листок с текстом присяги.

— Обязуюсь говорить суду только правду, — произношу слова, которые звучат как освобождение. Только правду. После стольких месяцев лжи, манипуляций,игр это звучит как благословение.

Прокурор встает, открывает папку с материалами дела.

— Елена Викторовна, расскажите суду о ваших семейных отношениях с подсудимым, — начинает он стандартно.

Рассказываю о тринадцати годах брака, о детях, о том, как постепенно замечала изменения в поведении Павла. О его скрытности, о странных телефонных разговорах, о суммах наличных денег, происхождение которых он объяснял расплывчато.

— А что вы знаете о деятельности компании "Федорков-Строй"? — продолжает прокурор.

— Знаю то, что рассказывал муж. Строительство жилых комплексов, коммерческих объектов. Но детали финансовой деятельности он никогда со мной не обсуждал.

— Обращались ли к вам представители налоговой службы с вопросами о доходах семьи?

— Да, несколько раз. Павел всегда просил меня отвечать, что ничего не знаю о его бизнесе, что веду только семейный бюджет.

— И вы так отвечали?

Пауза. Этот вопрос мучает меня больше года. Была ли я соучастницей его махинаций, закрывая глаза на подозрительные моменты?

— Да, отвечала. Потому что действительно не знала подробностей. И потому что доверяла мужу.

Прокурор кивает, делает пометку в блокноте.

— Расскажите о поддельном медицинском заключении, которое было представлено в суд при рассмотрении дела о разводе.

Самая болезненная часть показаний. Рассказываю о том, как Павел использовал липовую справку о моем психическом состоянии, чтобы отобрать детей. О враче Державине, которого не существовало. О записи их разговора с Вероникой, где Павел хвастался покупкой этого документа.

— У вас есть эта запись? — спрашивает судья.

— Да, она приобщена к материалам дела.