В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская Страница 144

— Он… Он был сломан, — после некоторой паузы произнесла она. Знала, что он все равно

не оставит в покое, не отстанет, захочет, чтобы напялила его.

— Да? — Фалах тут же изменился в лице. — Что значит сломан?

— Там… там замок… сломан… и камень выпал… Я не смогла его надеть…

— Покажи.

Эми достала из комода коробочку и протянула ему, и отчетливо почувствовала, как все

похолодело внутри, а руки предательски затряслись, которые тут же сцепила друг с

другом, чтобы скрыть дрожь.

— Прикажу отрубить ювелиру руки, — спокойно сказал он, наблюдая за ней после того,

как повертел в руках браслет.

— За что? — мгновенно спросила она, рвано вдохнув воздух, которого сразу стало мало,

и что-то ожило в глазах… Хвала Аллаху, наконец хоть какие-то эмоции… пусть страх за

ювелира, но лучше, чем полное безразличие…

— Как за что? Зачем ему руки, если он не умеет пользоваться ими? — в его голосе не

было и намека на шутку, наоборот, решительный тон, разглядывая браслет. — Приношу

свои извинения за халатность ювелира и за свою невнимательность. Не волнуйся,

хабибти, ты получишь другой, гораздо лучше…

Тело обдало ледяной волной, и все внутри сжалось от боли, от страха, от

воспоминаний. Фалах никогда не называл ее «хабибти», только Салех, и они оба это

знали… а в ушах все еще грубо звучало: «Буду наказывать за каждую ложь. И чем она

извращеннее — тем беспощаднее».

— Не трогай ювелира, — наконец она подняла на него глаза. — Пожалуйста. Это моя

вина. Меня накажи…

— В чем твоя вина? — он не сводил с нее глаз, ей даже показалось, что он напрягся.

Хотела ли продолжать открытую конфронтацию с ним? Скорее «нет»… бессмысленные

жертвы... она напугана, нервы на пределе, он сильнее нее, скорее даже всесилен, и в

этой партии ОН играет главную скрипку, да и слишком свежо в памяти, каким он может

быть жестоким и безжалостным… ей его не одолеть... может быть потом, в будущем, но

не сейчас...

На память пришли слова Махи, сказанные ей когда-то: «Не пытайся бороться с нашим

миром, он создавался тысячелетиями, тебе его не переделать и не одолеть, он легко

раздавит тебя без сожаления и забудет, как будто и не было никогда… А если ты

сумеешь стать умной и подстроиться под него, то поверь мне, ты многое выиграешь в

этом поединке и выйдешь из него победителем...»

— Я уронила его... — прошептала еле слышно. — Случайно уронила на пол.

— Уронила? — его проникновенный взгляд и едва заметная ироничная улыбка говорили

красноречивее любых слов… Капитулировала. Хороший знак. Значит одумалась, смирилась.

Мужчина был доволен внезапными переменами в ее поведении и уже мягче добавил: —

Бывает… Забудь, ты получишь лучше…

Зная, какой она порой бывала эмоциональной, взрывной, страстной, как первозданная

стихия, он отчаянно пытался высечь хотя бы искру из этого внезапно обратившегося в

гранит сердца. Мечтал растормошить, вскрыть её чувства, вернуть из небытия... Но всё

было напрасно. В его руках, под его раскаленным телом, девушка оставалась пугающе

безмолвной. В постели она превратилась в покорную тень, в бесстрастный мрамор,

который невозможно было согреть ни лаской, ни силой.

Он жаждал её до боли в суставах, до помутнения рассудка. Его мужское естество рычало

от одного запаха её кожи, от осознания её доступности, и эту жажду невозможно было