Бывшие. Без права выбора - Мия Герц Страница 15

Когда финальные отчёты были отправлены на его почту, в кабинете уже никого не было. Я сидела в полной тишине и, наконец, позволила себе выдохнуть. Внутри была выжженная пустыня. Но я выстояла. Не сломалась. Не показала им своих истинных чувств.

Собрав вещи, я вышла из кабинета. В приёмной, за своим идеальным столом сидела его секретарь. Она не смотрела в монитор, а внимательно, почти пристально разглядывала меня. И, что странно, в её глазах не было прежней холодной отстранённости.

— Задерживаешься, – вдруг произнесла она.

— Нужно было доделать отчёт, иначе я погрязну в цифрах, – устало ответила я, не желая новой конфронтации.

Мы смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Она видела, как я бегала по его поручениям, как возвращалась из архива, и как Евгения входила и выходила из кабинета с видом хозяйки.

Она вдруг вздохнула, отложив ручку.

— Дитя, – тихо сказала она, и это слово прозвучало не снисходительно, а с какой-то горькой материнской нежностью. – Я работаю на Смирнова с тех пор, как он стал его главой. Видела многих девушек, желающих любым путём оказаться в его постели. Но ты другая... – она запнулась, подбирая слова. – И такого личного интереса с его стороны я ещё не встречала. При этом он даёт тебе бредовые, выматывающие поручения одно за другим.

Она посмотрела на меня прямо, и в её взгляде читалась не просто жалость, а понимание.

— Чем ты перед ним так провинилась?

Восьмая глава

От её вопроса в горле встал ком. Сотня ответов пронеслась в голове, обжигая изнутри. Но я медленно покачала головой, собирая в кулак последние капли своего достоинства.

— У каждого свои скелеты в шкафу. Мои останутся при мне.

Ещё один вздох, более глубокий.

— Ну, если захочешь поделиться, ты знаешь, где меня найти, – тихо сказала она.

Эти слова никак не могли решить моих проблем, но я благодарна кивнула ей, и, спускаясь в лифте, я чувствовала себя не такой одинокой. В этой стеклянной громаде появился крошечный огонёк. Человек, которому не всё равно.

Дорога домой пролетела в попытках стряхнуть с себя липкую паутину этого дня. Образы Евгении, прикоснувшейся к нему, и его холодного, изучающего взгляда преследовали меня. Я включала музыку громче, стараясь заглушить их, но они въелись под кожу.

Дверь открыла тётя Марина. Её обычная приветливая улыбка была сегодня сдержанной, а в глазах виднелась лёгкая тень беспокойства.

— Сонь, ты как? – спросила она, забирая мою сумку.

— Живая, – выдохнула я, скидывая туфли. – А вы тут как?

— Да я-то ничего... – она замялась, понизив голос. – А вот Ликуша сегодня что-то от ужина она отказалась. Я температуру померила, она в норме. В саду тоже всё хорошо было, но что-то мне неспокойно.

— Где она? – сердце сжалось от волнения.

— В комнате, рисует.

Я зашла в комнату. Лика сидела на ковре, разложив фломастеры. Увидев меня, её лицо озарилось сияющей, беззаботной улыбкой, и все мои тревоги будто ветром сдуло.

— Мамуля!

Она вскочила и помчалась ко мне, запрыгнула на руки и засмеялась звонким, заразительным смехом, который был моим личным антидотом от всего зла в этом мире.

— Тётя Марина говорит, ты сегодня не стала ужинать, – прижала я её к себе, вдыхая родной запах.

— Я соскучилась, – заявила она, целуя меня в щёку. – И хотела поужинать с тобой. Смотри, как я умею прыгать!