Любовь цвета клубники - Лия Джей Страница 152

— Мои родители не были в курсе. Изначально я планировала сжечь ресторан дотла – отомстив за то, что ты меня бросил, – но Маттео не позволил. Можешь сказать спасибо своему брату.

Ее честность лишает меня дара речи. Я должен ее возненавидеть, но во мне просыпается совсем другое чувство – жалость. А еще, как ни странно, облегчение, будто перерезали последнюю тонкую нить между нами. Легкая грусть и вместе с ней пьянящая легкость от ощущения полной свободы. Больше ничто не тянет меня в прошлое. Я скатываю обрывок нити в клубок и убираю в дальний ящик сознания – туда, где хранятся воспоминания, к которым я больше не хочу возвращаться.

— Ты права. – Я поджимаю губы. – Я действительно не смогу это простить.

Она опускает глаза, рассматривая асфальт под ногами.

— И не надо. Но я попрошу у тебя прощения за кое-что другое.

Мы пересекаемся взглядами.

— Что еще ты натворила? – Я дергаю уголком губ.

— Не надо, Луи, не спрашивай. Просто скажи, что прощаешь. Пожалуйста.

Не понимаю, о чем она. Перебираю в голове все возможные варианты. Наговорила про меня гадостей Нике? Придумала с Маттео еще одну подставу для меня, которую я не заметил?

Марта делает шаг ко мне. Глаза блестят, и в них столько боли, что я не выдерживаю.

— Хорошо. Прощаю, что бы это ни было.

Марта благодарно кивает, запрокидывает голову и часто моргает, прогоняя слезы.

— Прощаю за то, что рассказала Нике про красные трусы, – усмехаюсь я, когда становится невыносимо смотреть, как она плачет.

Марта закатывает глаза, но в итоге ее губы тоже изгибаются в улыбке.

Я доношу пакеты с продуктами до ее калитки. Ставлю их у забора и забираю свою корзиночку клубники. Марта коротко благодарит, а затем мы с полминуты молча смотрим друг на друга. Мы долго пряли вместе нить, но я не жалею о том, что в итоге судьба перерезала ее ножницами и смотала в разные клубки.

— Спасибо тебе за все, что было, – наконец произносит она, заправляя за ухо смолянисто-черную прядь.

— И тебе. Даже за этот пожар. – Я закусываю губу и качаю головой. – Все сложилось так, как было нужно. Белые дыры ведь образуются только на конце черных.

Вспоминаю книгу Стивена Хокинга, которую брал с собой в Турцию. Мне дала ее Марта.

— Дочитал?

— Пара глав осталась.

— Можешь не возвращать. Не хочу больше видеться.

Она подхватывает пакеты и открывает калитку. Напоследок бросает:

— Я правда желаю крепкого здоровья Николасу. И счастья вам с этой русской. Упертая девчонка. Кажется, она действительно тебя любит. Даже больше, чем себя. Бросишь ее – я подожгу не только ресторан, но и твой дом, понял?

Марта хмурит брови, пытаясь придать себе грозный вид, но уголки ее губ ползут вверх, и я тоже невольно улыбаюсь.

— Только умоляю, не выходи больше на улицу в таком виде. – Марта смерила меня презрительным взглядом. – И почаще носи галстуки. Они тебе идут.

Калитка щелкает замком. Прижимая к себе корзиночку с клубникой, я направляюсь в сторону дома. Галстуки… Никогда их не любил.

Сделав смузи, я поднимаюсь со стаканом в спальню. Оставляю его на тумбочке и с хитрой улыбкой забираюсь на кровать, нависая над Никой. Коротко целую ее в губы, припухшие ото сна.

— Доброе утро, Клубничка. Я приготовил тебе смузи. Будешь?

Она мычит что-то неразборчивое, открывая глаза и щурясь от солнечных лучей, заглядывающих в окно.