Любовь цвета клубники - Лия Джей Страница 153

— Сладкий?

— Ты назвала меня сладким? – поигрываю бровями.

— Смузи сладкий? – смеется она, приподнимаясь на локтях.

— Ну, если клубника сладкая, то да. Сахар я не добавлял. – Я обнимаю ее за колени и кладу на них голову, глядя на Нику. – Но я знаю, кто точно сладкий…

Несмотря на ее смущение, раздвигаю ее ноги и заставляю Нику откинуться на подушку. Она спала в моей футболке и тонких белых трусиках. Прихватывая резинку зубами, тяну их вниз.

— Ты так не снимешь! – смеется она.

— Спорим? – бросаю я, обхватывая ее руками за ягодицы и приподнимая.

Мне все-таки приходится помочь себе руками, и, когда мне больше ничего не мешает, я касаюсь губами самого нежного участка ее кожи и с приятным удивлением отмечаю, что она уже влажная. Скольжу там языком, изредка возвращаюсь к бедрам, чтобы оставить на них мокрые поцелуи. Мое тело отзывается на каждый ее сдавленный стон, даже на легкие рваные выдохи. Мне хочется взглянуть на ее лицо, наверняка полуприкрытое растрепанными кудрями, но я не поднимаю головы, чтобы не сбить темп. Когда Ника достигает пика, я ввожу в нее два пальца, усиливая эффект. Затем приподнимаюсь и облизываю их так, чтобы она видела.

— Вкусная. – Я довольно цокаю языком.

Она закусывает губу, усмехаясь. Щеки красные, несколько прядей прилипли ко лбу, взгляд, обычно мягкий, как у олененка, сейчас напоминает взгляд голодной пантеры. Вот-вот накинется на меня и зацелует до смерти.

— Что ж, ты позавтракал. Теперь моя очередь!

С напускным безразличием она отворачивается от меня и забирает с тумбочки смузи. Когда ее губы обхватывают трубочку, на ее месте я представляю кое-что другое. Хочу отобрать у нее дурацкий стаканчик, развернуть задом и… Но она с таким наслаждением потягивает смузи, что совесть мне не позволяет этого сделать.

Сползая с кровати со стаканчиком в руках, она направляется к моему шкафу.

— Дай-ка посмотреть, чем я шокирую твоих родителей на этот раз!

Пока она изучает полки, я достаю из тумбочки то, что прятал от Ники несколько дней.

— Мое детсадовское платье с клубничками они уже видели. Джинсы с топом как-то неинтересно. И вообще, надо собрать вещи. Во сколько у нас поезд до Милана? В восемь вечера?

Я киваю, хотя так и хочется сказать, что в Милан мы не поедем.

— Может, надеть что-то из твоего, чтобы они точно обалдели?

Ника достает вешалку и придирчиво осматривает белую рубашку. Я замираю, будто она вытащила из шкафа самый страшный из моих скелетов.

— Ой, она грязная. – Ника хмурится, царапая ногтем ткань, испачканную зеленой краской. – Или это особый дизайн?

Она усмехается и бросает на меня вопросительный взгляд. Я упираю кончик языка в уголок губ, думая, рассказать ей или нет.

— Отверни воротник, – наконец бросаю я.

Ника с недоумением и интересом делает то, что я прошу. Несколько секунд она смотрит на цифры, криво вышитые красной ниткой, а затем ее озаряет внезапная догадка.

— Это же дата свадьбы Бертелли! Ты сам вышил? А это… – она присматривается к зеленому пятну на плече, – отпечаток моей руки! Боже, ты что, так и ходил потом весь вечер? – Она испуганно прикрывает рот ладонью. – Прости! Я испортила твою рубашку! Может, еще удастся отстирать?

Виновато качая головой, она осматривает ткань, снова царапает ее ногтем и тяжело вздыхает. Я подхожу ближе и забираю у нее вешалку. Кидаю рубашку на кровать, затем беру ее за подбородок и заставляю посмотреть на меня.