Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская Страница 153

Маттео выпрямился, но не сделал ни шага навстречу. Лицо его было жёстким, уставшим, будто за последние часы он прожил несколько лет. На виске билась жилка. Взгляд оставался холодным только снаружи — Владлена слишком хорошо знала его, чтобы не заметить, как в глубине этих тёмных глаз прячется боль.

— Зачем ты пришла? — спросил он.

Она не ответила.

Потому что если бы заговорила, то не смогла бы остановиться. Сказала бы всё: что боится, что ненавидит его за эту решимость, что любит его сильнее, чем позволяет гордость, что не хочет быть сильной, не хочет понимать, не хочет отпускать. Сказала бы, что готова простить ему всё, кроме одного — того, что он уже попрощался с ней в своей голове.

Но слова были лишними.

Владлена медленно подошла к нему.

Маттео следил за каждым её движением. Сигарета тлела между его пальцами, но он будто забыл о ней. Когда она остановилась совсем близко, он резко выдохнул, словно хотел что-то сказать, предупредить, оттолкнуть, спасти их обоих от неизбежного.

— Владлена…

Она подняла руку и коснулась его лица.

Всего на секунду.

Её пальцы легли на его щёку, провели по линии скулы, по едва заметной тени щетины. Маттео закрыл глаза. Это движение, такое слабое и такое беззащитное, сломало в ней последнее сопротивление.

Она потянулась к нему и поцеловала.

Молча.

Не сказав ни слова.

Это не был нежный поцелуй. В нём не было осторожности, не было просьбы, не было надежды. Он был резким, отчаянным, обжигающим — как попытка удержать того, кто уже стоит на краю. Владлена целовала его так, будто могла этим поцелуем стереть всё, что случилось до этой ночи, и отменить всё, что должно было случиться после.

Маттео сначала не ответил.

На мгновение он застыл, будто сам запретил себе двигаться. Его руки остались по сторонам, напряжённые, сжатые. Сигарета выпала в пепельницу, рассыпав искры.

А потом он сломался.

Одним движением притянул её к себе так сильно, что у неё перехватило дыхание. Его ладонь легла ей на затылок, вторая — на талию, удерживая, прижимая, не позволяя отступить ни на миллиметр. Он отвечал на поцелуй с такой яростью, словно ненавидел и её, и себя, и весь мир за то, что им оставили только это — несколько украденных минут перед концом.

Владлена вцепилась пальцами в его рубашку. Под ладонями чувствовалось его сердце — глухие, неровные удары. Живой. Настоящий. Её.

Но уже не её.

Эта мысль пронзила её неожиданно остро.

Она отстранилась первой, совсем немного, только чтобы вдохнуть. Их лица оставались близко. Маттео держал её так, будто если отпустит, она исчезнет.

— Не надо, — тихо сказал он.

Она посмотрела ему в глаза.

— Что не надо?

— Делать вид, что это не прощание.

Владлена усмехнулась, но улыбка вышла ломкой.

— А ты хотел, чтобы я ушла красиво? Молча? С гордо поднятой головой?

Он ничего не ответил.

Она провела пальцами по вороту его рубашки, поправляя складку, которой на самом деле не было.

— Я пыталась, Маттео. Правда пыталась.

— Знаю.

— Нет, не знаешь. — Голос дрогнул, но она удержала себя. — Я пыталась ненавидеть тебя. Пыталась убедить себя, что ты сам выбрал этот путь. Что всё это — твоя вина, твои решения, твоя война, твои враги…

Он резко отвёл взгляд.

— Не продолжай.

— Почему? Потому что правда? — она тихо рассмеялась, и этот смех был страшнее слёз. — Ты всегда так делаешь. Решил, распорядился, отрезал. За всех. За меня тоже.