Развод в 45. Двойное предательство переживу назло! - Анна Кривенко Страница 16

— Спасибо, — сказала я чуть тише, чем хотела — голос охрип от волнения. — Вы просто меня спасли. И так уверенно говорили… Прямо подкованы в этих вещах.

— Конечно, — ответил он, сверкая своими залипательными ямочками. — Я же директор юридической фирмы.

— Ого! — вырвалось у меня. — А по виду и не скажешь…

— Правда? — засмеялся он. — А кем я тогда выгляжу?

— Ну… — я смутилась. — Больше на актера похожи…

— Да вы мне льстите! — Вячеслав был польщен.

Мы оба засмеялись, а я подумала о том, что сосед действительно удивительно хороший человек.

Дичайшая редкость в нашем мире…

— Теперь я ваша должница, — произнесла то. что должна была сказать. — Разрешите… угостить вас обедом как-нибудь…

— Чудесно! Я не откажусь… — просиял сосед. А я выдохнула. Да, никаких совместных обедов мне не хотелось. Просто я привыкла всегда отдавать долги…

* * *

В доме стояла тишина, нарушаемая только редкими щелчками холодильника да шелестом дождя за окном. Я сидела на кухне, завернувшись в плед, вцепившись в чашку холодного кофе, словно она могла хоть как-то меня согреть.

Мысли ходили по кругу, возвращаясь туда, откуда так хотелось вырваться: назад, в ту прежнюю жизнь, которую я отчаянно пыталась забыть. Но она всё равно липла к мне, как мокрый плащ.

Я больше не могла так.

Нет, неделя для того, чтобы прийти в себя — это насмешка. Песчинка времени, когда внутри тебя рушится целый мир.

Я взяла телефон и, не успев даже до конца продумать, что скажу, набрала номер Алексея Петровича — моего начальника. Он был человеком, которому я всегда относилась с уважением, и надеялась, что он поймёт.

Но вместо его спокойного голоса трубку взял некто другой.

— Алло. Это Веригин. Арсений Сергеевич. Слушаю вас…

Я сразу сжалась. Этот голос был таким же неприятным, как и сам Арсений — скользкий, самодовольный и крайне самовлюблённый тип.

— Добрый день. Могу я поговорить с Алексеем Петровичем?

— А вы что, не в курсе? — его голос стал нарочито жестким. — Алексей Петрович в больнице. Давление. Перенервничал.

— В больнице?.. — я опешила. — Что случилось?

— А вы сами спросите себя, — с ядовитой вежливостью протянул он. — Пока вы, понимаете ли, «отдыхаете» в свое удовольствие, Катерина Батьковна, тут на всех навалилось. Всю работу отдела пришлось перераспределить, вот и не выдержал человек.

Меня будто ударили. Это было подло. И больно. Он обвинил меня в том, что начальник попал в больницу из-за меня!

— Послушайте… — я попыталась справиться с дрожью в голосе, потому что не собиралась отступать от своих намерений. — Я хотела попросить продлить отпуск ещё хотя бы на три недели…

В трубке послышался смешок.

— Вы что, издеваетесь? Отпуск? Ещё? Вам его уже и так с избытком дали! Через два дня — на работу, как миленькая. Или пишите заявление по собственному.

Меня затрясло.

— Знаете что?.. — голос стал холодным, как лёд. — Раз вы так ставите вопрос — увольняюсь. По собственному желанию!!!

— Ну, наконец-то, — довольно хмыкнул он. — Хоть один вопрос решился.

Я отключила звонок и уронила телефон на стол. Руки дрожали, зуб на зуб не попадал, в груди бушевало что-то дикое, горькое, злое.

Отлично! Просто замечательно!!!

Теперь я безработная.

Вот так… нежданно, негаданно…

Но в тот же миг вдруг пришла странная ясность. Я почувствовала, как внутри нарастает злость, та самая, что не даёт человеку сгинуть в болоте. И пусть мне страшно, пусть впереди пустота — я не вернусь в старую жизнь. Не смогу. Не хочу.