От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли Страница 16

Я наклоняюсь к Рену, и он резко оборачивается, когда мое колено почти врезается в его. У меня едва не вырывается какой-то бессмысленный вопрос о погоде, но в этот момент слышится хруст гравия и звуки Going to the Chapel из синей машинки Стиви.

Мы с Реном смотрим в ту сторону, потом снова друг на друга и будто вспоминаем, что надо притворяться лучшими друзьями. А потом на дорогу выезжает машина моих родителей, и я забываю, о чем хотела спросить.

Когда Лео паркуется рядом с моей «Маздой», мы с Реном встаем, как роботы, минуем три ступеньки крыльца, шагая в ногу, и замираем у подъездной дорожки. Должно быть, мы похожи на двух слуг эпохи Регентства, поставленных на выверенном расстоянии друг от друга, держащих осанку и убравших руки за спины.

Стиви наклоняется через Лео, делая музыку еще громче.

— Смейтесь, кто-нибудь! Это должно быть смешно! – кричит она. Срываюсь к машине, распахиваю дверцу и сжимаю Стиви в крепких объятиях. Я еще никогда не была так рада видеть свою сестру.

Музыка обрывается. Лео выключает зажигание, выпрыгивает из машины и обхватывает нас.

— Босс! А ну, иди сюда! – кричит он Рену, который все еще стоит у крыльца, как посторонний. А ведь, пожалуй, он для Лео и Стиви ближе, чем я, учитывая, сколько времени он проводит с ними обоими.

Рен подходит, потирая большим пальцем одной руки ладонь другой, гравий хрустит под ногами. Наши взгляды ненадолго встречаются, когда Лео машет ему, зовя подключиться к объятиям. Рен колеблется, а потом обхватывает меня за плечи – и к коже будто бы прижимается каленое железо.

— Посмотрите на нас, – говорит Лео. – Все снова вместе.

При этом рука Рена дергается, поднимаясь с моего плеча, а потом снова опускается, как будто он вспоминает, что остальные смотрят.

Я выдавливаю из себя улыбку ради Лео. Поскольку он помолвлен со Стиви, то знает, что мы с Реном больше не друзья. Но мне сложно злиться на Лео. Он хочет, чтобы все неизменно были дружны – и разве не было бы здорово, будь это вообще возможно?

Мы как раз собираемся разомкнуть объятия, когда моя мама вылезает из машины и спешит к нам, сумки свисают с ее запястий.

— Погодите, погодите! – кричит она. – Дайте я сфотографирую!

Мы превращаем наш кружок в линию и улыбаемся, рука Рена до сих пор на моем плече. Когда мама заставляет нас встать теснее, пространство между мной и Реном исчезает, и его теплый бок вжимается в мой. Я улыбаюсь шире – оскаленные зубы и умоляющие глаза. Сделай фотку, сделай уже фотку.

Удовлетворившись результатом, мама, ангел во плоти, выдергивает меня в собственные объятия.

— Поверить не могу, что не видела тебя с апреля! – восклицает она, прижимая меня к груди.

Я избегала Орегона после нашей с Реном размолвки, поэтому провела День благодарения у тети Шарлин в Мэдисоне и убедила родителей приехать в Нью-Йорк весной.

— Но я знаю, что ты много работаешь, – добавляет мама.

— Уэбстеры уже едут? – спрашиваю я в отчаянной попытке сменить тему.

— Отстают на несколько минут… Привет, милый!

Она размыкает руки, улыбается шире, обходит меня и тянется к Рену, которому приходится скинуть на землю сумки, чтобы ответить на ее порыв. Мама всегда обожала Рена, но теперь мне кажется, что меня обделяют вниманием.

Подходит папа.

— Какой комитет по встрече! – говорит он.