Танец с огнем - Весела Костадинова Страница 168

— Откуда видео? — подключился к разговору Лоскутов.

Яров скривил лицо, словно проглотил что-то кислое.

— А вот это… второй и самый неприятный вопрос. Мой человек на ферме больше не появляется — слишком опасно, его уже могли вычислить. А видео пришло мне на почту с несуществующего адреса. Одноразовый ящик, сразу после отправки самоуничтожился.

— Э-э-э… — вырвалось у Лоскутова. — Ты сохранил все данные?

— Обижаешь, — сухо ответил Яров. — Мои ребята уже роют, но пока глухо. IP скрыт, следов почти нет. Видео короткое, четкое по симптомам и идеально ложится в ролик. Но я понятия не имею, кто его отправил и главное — зачем.

Все трое замолчали, переглядываясь.

— Ты хочешь сказать, — наконец, решилась Дана, — кто-то внутри компании Марата послал тебе… такое? Ловушка?

— Не думаю, — покачал головой Алексей. — Но в остальном да, ты права. И снимал он очень грамотно: выбрал именно те кадры, где коровы выглядят максимально тяжело. Слюни, язвы, хрипы, животные, которые уже не могут подняться…

Он сделал паузу, тяжело вздохнул и добавил почти шепотом:

— Это не просто больные коровы. Это коровы перед убоем. Те, которых уже отобрали на забой, чтобы не допустить дальнейшего распространения. Их загнали в отдельный загон, чтобы добить тихо и быстро. А кто-то успел снять именно этот момент.

Лоскутов присвистнул сквозь зубы.

— Значит, — резюмировал он, — у Марата сидит крыса.

— Крыса, — добавил Яров, — которая знает очень и очень много.

22

Дана с удовольствием потянулась в кровати, глядя ночной выпуск новостей на одном из пусть оппозиционных, но федеральных каналов. Она смотрела на приятное, профессионально озабоченное лицо ведущего, который пытался взять интервью у спешно выезжающего с территории фермы Лодыгина. Камера поймала Марата в не самый удачный момент: перекошенное от ярости и напряжения лицо, нервно дергающийся глаз, попытка закрыться рукой от объектива. И улыбалась. Зло улыбалась, ехидно. Ощущала давно забытое чувство удовлетворения. Странно, впервые за долгие шесть лет ей вдруг стало чуть-чуть легче.

Кадры, присланные Ярову крутили во всех пабликах Ставропольского и Краснодарского краев, ролик набирал сотни и тысячи просмотров, вызвал дискуссии и страхи. К Марату уже пришли с внеплановыми проверками из Роспотребнадзора и Россельхознадзора. Федеральные ведомства запросили полные комплекты документов по эпизоотической обстановке. Слово «ящур» — даже если потом официально подтвердят «всего лишь пастереллез» — действовал как спусковой крючок. Репутации Лодыгина был нанесен мощный удар.

А сам Марат последние две недели жил в режиме «гасить пожары»: бесконечные совещания, звонки «наверх», попытки договориться с проверяющими, работа с лояльными СМИ. Он почти не появлялся в публичном поле и, главное, в поле зрения самой женщины.

Она медленно провела пальцем по краю бокала с вином и тихо, почти ласково произнесла в полумрак комнаты:

— Гори, сука.... гори.... почувствуй, как это.... собирать по кусочкам то единственное, что ты ценишь, ублюдок...

Тихо звякнул телефон, куда пришло сообщение от Лоскутова — единственный смайлик с поднятым вверх пальцем, он был доволен. Яров, как подозревала Дана, тоже.

Дана отпила вина и слегка закусила губу. Яров… она надеялась, что и ему стало хоть немного легче, как ей самой. Впрочем, тряхнула длинной гривой волос, его эмоции — его проблема.