Скверная - Эмили Макинтайр Страница 17

— Скажи, что скучаешь по моей улыбке.

— Да пошел ты, Ник.

— Нет, – возражаю я. Это имя неприятно звенит у меня в ушах. – Не называй меня так. Не хочу путаницы.

Он медлит, я слышу, как тишина гудит у меня в ушах.

— Ты готов, чувак?

Прижав пальцы к стеклу, я смотрю на город, который в обозримом будущем станет моим домом.

— Да. Готов. Давай разберемся с этими ублюдками.

Два дня спустя я сижу за столиком в «Винкиз», баре в восточной части Кинленда, который принадлежит семейству Уэстерли. Виски мне никогда особо не нравилось, но я сижу здесь и потягиваю его, наблюдая за происходящим. Это приятное заведение, в духе дайв-баров[6], достаточно оживленное, чтобы сойти за законное, которое, однако, находится в недостаточно фешенебельной части города, чтобы привлекать к себе излишнее внимание.

Говорят, Фаррелл открыл его, чтобы поддержать местное сообщество, но, скорее всего, он использует его как незатейливый способ отмывания денег на крышуемой территории, до которой еще не дотянулись ни федералы, ни, что гораздо важнее, итальянцы.

Клан Кантанелли – самый влиятельный синдикат в Чикаго, и последние десять лет они постоянно пытаются запустить свои когти в Кинленд.

Сейчас, в три часа дня среды, в «Винкиз» почти никого нет, по углам стоят телевизоры, транслирующие статистику предстоящего футбольного сезона, а в зеленых, обтянутых винилом кабинках толпятся любители выпить и те, кто пользуется ранним «счастливым часом», чтобы немного сэкономить.

Я сижу спиной к стене за одним из столиков в дальнем правом углу, и, несмотря на мой невозмутимый вид, внутри у меня все сжимается от тревоги и дурных предчувствий.

Первые несколько мгновений работы под прикрытием всегда самые напряженные. Как говорится, пан или пропал, ты либо настраиваешь себя на успех, либо терпишь неудачу еще до того, как у тебя появится реальный шанс облажаться.

Но колебаться под давлением не в моих правилах – я всегда преуспеваю.

Не все созданы для этой работы. Не все ее понимают. Некоторые люди проявляют излишнее упорство, цепляясь за свою мораль и эгоизм, чтобы играть свою роль и делать то, что нужно. Вы должны жить этой работой, дышать ею. Раствориться в ней. В противном случае вас ждет тазик с бетоном и пуля в голову.

Либо вас отстранят от дела, признав непригодным.

У меня непроизвольно сжимаются челюсти, когда я вспоминаю свое последнее задание и то, чем все закончилось. Как меня выдернули с улицы, заставив бессильно наблюдать за тем, как это дело прячут под сукно.

На входной двери звенит колокольчик, и я постукиваю пальцами по краю бокала, наблюдая, как внутрь заходят Зик О'Коннор с Дороти Уэстерли и направляются прямиком ко мне.

У меня скручивает желудок.

Шоу начинается.

Иезекиилю даны четкие инструкции пригласить меня, а затем вести себя так, будто вне «сотрудничества» с семейством Уэстерли меня не существует. Если он мне понадобится, я дам ему знать. Зик явно тревожится, это было очевидно еще при нашей первой встрече, поэтому нам с ним нужно избегать лишних контактов. Иначе есть риск, что после каждой такой встречи, где мы будем обсуждать обман людей, которые ему небезразличны, он будет вести себя необычно.

— Брейден, – бросает он, когда они подходят к столику. Он не подает руку, и я следую его примеру, откинувшись вместо этого на спинку стула и поднеся стакан с виски ко рту. Мой взгляд скользит по гигантской фигуре этого здоровяка, прежде чем метнуться к его спутнице.