Развод с генералом. Месяц под его командованием - Виолетта Весна Страница 17

Рената сделала пометку.

— Кто отвечает за очистку?

— Автоматический модуль и администратор сегмента.

— Фамилия администратора?

Лаврецкий снова посмотрел на Мирослава.

— Отвечайте, — сказал тот.

— По этому сегменту дежурным администратором числился Кирсанов. Но в ночь восстановления подтверждение прошло не с его рабочего места.

— А откуда?

Лаврецкий открыл следующую строку.

— Внутренний терминал МБ-3.

Я не поняла.

— Что такое МБ-3?

В комнате стало слишком тихо.

Ровенская, до этого стоявшая у двери, опустила взгляд в планшет. Лаврецкий перестал двигать мышью. Рената повернулась к Мирославу.

Он ответил сам:

— Терминал медицинского блока. Третий защищенный пост.

Я посмотрела на экран.

Два часа семнадцать минут.

Повторная активация доступа.

Идентификатор моей программы.

Внутренний терминал МБ-3.

— Я никогда не была в медицинском блоке, — сказала я.

Мой голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Наверное, так организм защищается, когда страх уже рядом, но ты не хочешь дать ему место.

— Мы это проверим, — сказал Мирослав.

— Не проверим. Ты знаешь, что я там не была.

— Знаю.

Рената сразу спросила:

— Как вы можете это знать?

Мирослав не отвел глаз от экрана.

— Потому что вход в медицинский блок идет по биометрическому подтверждению сотрудников центра. Таисия не зарегистрирована в системе как сотрудник.

— Тогда как ее доступ мог сработать оттуда?

— Не ее, — сказал он. — Ее идентификатор. Это разные вещи.

Лаврецкий тихо добавил:

— В два часа двадцать одна минута через тот же сеанс был сделан пакетный запрос на выгрузку ограниченного массива.

— Какого массива? — спросила я.

Он открыл вложение. Часть строк была закрыта черными полосами.

— Персональные карточки семей, привязанные к операциям повышенного риска за последние восемнадцать месяцев. Психологические статусы, служебные отметки, внутренние коды сопровождения.

У меня сжалось горло.

— У нас в программе не было служебных отметок.

— В вашей части — нет, — сказал Лаврецкий.

— Значит, данные взяли не у нас.

— Они были объединены в момент выгрузки.

Рената подняла голову.

— Объединены кем?

— Система показывает автоматический запрос.

— Автоматический запрос не просыпается ночью сам от тревожных мыслей, — сухо сказала она. — Кто его запустил?

Лаврецкий побледнел.

— В журнале стоит идентификатор Ордынцевой.

Я медленно повернулась к Мирославу.

— Вот как.

Он смотрел на монитор, но я видела, как напряглась линия его челюсти.

— Это подстава, — сказал он.

— Для тебя — подстава. Для них — документ.

— Поэтому мы и смотрим первичные логи.

— Первичные логи уже говорят, что я ночью вошла в закрытую систему из медицинского блока, где никогда не была, и выгрузила данные, которых у меня не было.

— Они говорят, что кто-то использовал твой идентификатор.

— А заголовки завтра скажут иначе.

Рената закрыла ручку.

— Нужны копии этих фрагментов.

Лаврецкий почти сразу покачал головой.

— Копирование запрещено без отдельного разрешения.

— Тогда распечатка с заверением.

— Тоже запрещено.

— На каком основании?

Он посмотрел на Мирослава.

Мне вдруг стало ясно, что в «Каскаде» многие привыкли не отвечать, пока не поймут, какой ответ безопасен для начальства.

Мирослав произнес:

— Оформите протокол просмотра. С указанием строк, времени, терминала МБ-3 и характера операции. Заверьте подписью Лаврецкого, Ровенской и моей.