Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни - Синтия Кафка Страница 18

Я смущенно разглядываю пальцы ног и бормочу:

— Мне ужасно неловко…

— Все хорошо, детка, расскажешь, что стряслось?

Я излагаю последние события – начиная с угрожавшего мне мотоциклиста и заканчивая блэкаутом в автомобильном доме, но, конечно же, не упоминаю мою настоящую миссию. Возможно, я еще выполню задание и получу тридцать тысяч долларов. В конце моего монолога Тельма излучает сочувствие, на лице Криса эмоции отсутствуют. Он напоминает покериста, уж больно бесстрастный у него вид. Хуже всего, что они, кажется, не поверили моей истории.

— После нападения байкера ты не предупредила Линдси, что ей может грозить опасность? – с нахально-спесивым видом интересуются Крис.

Если бы ситуация была стандартная, я бы, конечно, так и поступила, но в сложившихся обстоятельствах не могу признаться, что у меня нет номеров телефона Линдси и Вероники, не говоря уж о том, чтобы засветить Приотто. Его поручение становится все более рискованным…

— Н-нет… но я уверена, что она в безопасности, – говорю я, чтобы их успокоить.

— То есть ты с ней разговаривала, – роняет Крис.

— Нет, мой… Мой телефон разрядился.

Он недоверчиво прищуривается.

— Уверена, что оба раза это был один и тот же тип? – спрашивает Тельма на зависть безмятежным тоном.

— Поклясться не могу… Мне жаль. Я не знала, что вы поедете на автодоме…

— А как, по-твоему, мы должны были отправиться в путь? – с издевкой спрашивает Крис.

— Вместе с твоей невестой.

— Невестой? – изумляется Тельма.

— Какой еще невестой?

— С Венди.

Бабушка с внучкой переглядываются и подмигивают друг другу.

— Элли, у тебя богатое воображение, милая! – Тельма улыбается. – Тебе бы романы писать! Венди – имя нашего автодома!

Приплыли… Я наивна, как цыпленок, вылезающий из скорлупы.

— У вашего семейства проблемка с именами. Собаку зовут, как сына, автодом – как…

— У тебя тоже две личности, так что чья бы корова мычала, – бурчит Крис.

— Не знала, что мы ведем счет.

Тельма поднимают руки, призывая всех успокоиться.

— Давайте по порядку: Эдвард в Японии, а Джон в отпуске до 2 января, значит…

— Кто такой Джон?

— Семейный телохранитель. Вернуться может только Линдси. Нужно ей позвонить и проинформировать о случившемся.

У меня на лбу выступает испарина. Я должна сказать этим людям, что миссис Гамильтон отправилась к мужу? Что я ее… заменяю? Если родня не в курсе, значит, никто не должен был узнать. Я подписала договор о неразглашении! Да, подписала, но ведь ситуация изменилась, разве нет? Отсутствует, значит, ей ничего не угрожает. Наверное… Я в растерянности.

— Почему бы нам самим не позвонить в полицию? – Я делаю попытку предложить решение.

— Исключено! – вскидывается Крис. – Эта ерунда задержит наш отъезд.

— Тебе не кажется неправильным называть «ерундой» вторжение в дом?

— Папарацци проделывают такое не впервые, Элли, – объясняет Тельма. – Они скорее глупые, чем злые, но, учитывая, что на тебя напали в середине дня, лучше все рассказать Линдси – пусть просмотрит записи камер видеонаблюдения.

— Здесь есть камеры?

— Для тебя это проблема? – спрашивает Крис.

— Нет, но я рада, что не разгуливала тут в неглиже.

Хорошо я его срезала!

Мы встречаемся взглядами, как фехтовальщики саблями.

— Довольно, дети! Элли побудет с нами два-три дня, пока Линдси разбирается с проблемой.