Я – твое сердце - Валентина Торкья Страница 18

— У тебя нет ни одной «Обезвредить», Борса-сан, – вставляет Эудженио, глядя на разбросанные по столу карты.

Я собираю их и встаю из-за стола.

— Я устал от вас! – бурчу я. – Игра окончена!

Матильда и Эудженио смеются.

— Это просто игра, Такэ! – говорит Эудженио, складывая колоду.

— А Бьянка просто девушка, – добавляет Матильда. – Если она тебе нравится, скажи ей об этом, и все. Ну или забей.

Забей.

Именно это я и собираюсь сделать.

Если бы у меня было новое сердце, я бы ничего не боялся. Я бы даже не боялся признаться Бьянке.

Может быть, я стал бы героем, чтобы соответствовать имени.

Может быть.

Но сейчас у меня в груди бьется эта неисправная штуковина.

Я захожу на кухню и направляюсь к одному из шкафов. Третий ящик снизу. Достав батарейки, я иду в ванную наверху.

Снимаю футболку и вздыхаю.

Ни одного кубика. Единственное, что заметно выступает у меня на животе, это ребра. И провода устройства VAD, которое помогает моему сломанному сердцу нормально работать.

Я вставляю в устройство заряженные батарейки и подключаю к сети разряженные.

Кто-то переживает из-за низкой зарядки телефона, а я должен периодически подзаряжать свое сердце.

Закончив с батарейками, одеваюсь и возвращаюсь вниз.

Проблемы с сердцем у меня начались в шестом классе.

Сперва все казалось банальным гриппом. Он гулял по школе уже несколько недель, им переболели почти все мои одноклассники. Температура, озноб, недомогание.

Я тоже заразился.

Сначала я не сильно переживал. И мои родители тоже.

Они вообще никогда не переживали из-за болезней, особенно папа. Он поил меня своими травяными чаями, устраивал мне сеансы медитации и прочие ритуалы. Мама не то чтобы соглашалась, но поначалу ничего не говорила. А потом втайне от папы стала давать мне тахипирин.

Папа вовсе не антипрививочник. Просто он не слишком доверяет классической медицине, поэтому не даст лекарства, пока не увидит, что ты при смерти.

А я не был при смерти, просто не выздоравливал.

Мне не помогали ни мистические обряды, ни травяные чаи, ни лекарства против жара. Время шло, а мне становилось все хуже.

В конце концов мама рассердилась, и папа капитулировал. А я оказался в больнице. Здесь, недалеко от нашего дома.

И там выяснилось, что у меня был вовсе не грипп.

У меня был цитомегаловирус. Да, я тоже долго не мог выговорить это слово. И очень гордился, когда научился произносить его лучше, чем мама. Ей все еще трудно даются некоторые итальянские слова.

В общем, этот вирус оказался страшной гадиной. По крайней мере, по отношению ко мне.

Заражение шло полным ходом и добралось до сердца.

Так мне пришлось выучить еще одно новое слово: миокардит.

Честно говоря, к тому моменту я уже не так радовался все этим новым словам. После нескольких недель в больнице, после бесконечных уколов, лекарств, которые не помогали, и кошмарных ночей в лихорадке.

Так продолжалось несколько месяцев.

Я не выздоравливал.

Меня перевели в больницу Нигуарда в Милане. Она была намного больше и белее, чем больница возле Кальде. Говорили, это одна из лучших больниц для людей, у которых, как у меня, проблемы с сердцем.

Там меня немного растрясли.

Температура спала. Я снова начал дышать. У меня перестали постоянно болеть мышцы.

Но было уже поздно: мое сердце работало не так, как раньше.