Кто любовь эту выдумал? - Ольга Дашкова Страница 18

— А он что, совсем не замечает ее чувств?

— Мужчины вообще ничего не замечают, пока им не ткнешь их носом. А я не собираюсь ему подсказывать. Пусть думает, что она просто подруга детства, которая немного отдалилась из-за учебы.

Шаги в коридоре становятся громче, понимаю, что кто-то приближается к классу.

— Кристик, мне пора, – быстро говорю. – Перемена заканчивается.

— Давай, звони почаще! И потом расскажешь про дискотеку!

— Обязательно. Папочка!

Отключаюсь, поворачиваюсь к двери. В проходе стоит Серафима, и по ее лицу видно, что она слышала по крайней мере часть разговора. Ее глаза расширены от удивления и возмущения. Черт. Сколько она тут стоит?

— Серафима! – восклицаю я с самой милой улыбкой. – Ты меня напугала! Я не слышала, как ты подошла.

— Интересный разговор у тебя был.

В ее голосе звучит какая-то угроза, и мне это не нравится. Но я быстро беру себя в руки – годы жизни в элитном обществе Питера научили меня выкручиваться из любых ситуаций.

— А ты подслушивала? И не стыдно?

— Не стыдно.

— Просто болтала с подругой из Питера. Ты же знаешь, как это бывает – скучаешь по дому, начинаешь все преувеличивать. Конечно, здесь не так плохо, как я рассказывала.

— Особенно про Майю ты не преувеличивала, да? – Серафима делает шаг в класс, я вижу, что она настроена серьезно.

— Про Майю? – делаю невинные глаза. – А что я такого сказала? Что она красивая? Это правда ведь.

— Ты назвала ее серой мышкой. И сказала, что специально демонстрируешь ей свои отношения с Ромой.

Так. Она слышала довольно много. Нужно действовать осторожно.

— Серафима, ты же умная девочка, – подхожу ближе, понижая голос до доверительного тона. – Ты понимаешь, что я просто немного приукрасила ситуацию для подруги. Знаешь, как это бывает – хочется показать, что у тебя все хорошо на новом месте.

— Приукрасила?

— Ну конечно! – смеюсь легко. – Разве я могла сказать Кристине, что здесь все замечательно, а я сижу одна и скучаю? Подруги же любят драму, сплетни. Вот я и придумала эту историю про конкуренцию.

Серафима смотрит скептически, но я вижу, что она колеблется. Хорошо. Значит, есть шанс.

— Честно говоря, – продолжаю с грустной улыбкой, – мне иногда кажется, что Майя меня не очень любит. Может быть, ревнует к дружбе с Ромой? Я ведь новенькая, не хочу никого обижать.

— Майя не такая, – твердо говорит Серафима. – Она не из тех, кто ревнует к дружбе.

— Конечно, конечно, – быстро соглашаюсь. – Просто мне показалось. Наверное, я слишком чувствительная после переезда. Все кажется каким-то враждебным.

Я делаю паузу, как будто собираюсь с духом, а потом говорю:

— Серафима, ты ведь не расскажешь Майе про этот разговор? Мне было бы так стыдно, если бы она узнала, что я так глупо болтала. Я же не хотела никого обидеть.

Серафима молчит, и я понимаю, что она все еще сомневается. Нужно добавить убедительности.

— Знаешь что, – говорю, как будто только что приняла решение, – давай я сама с ней поговорю. Извинюсь, если она почувствует какое-то напряжение между нами. Я правда хочу с ней подружиться.

— Не нужно, – быстро говорит Серафима. – У Майи сейчас много дел, она готовится к олимпиадам. Не стоит ее отвлекать.

Отлично. Значит, она не собирается ничего рассказывать. По крайней мере, пока.

— Ты права, – киваю. – Учеба важнее всего. Кстати, а ты тоже готовишься к олимпиадам?