Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 18

— Тогда начни с простого, — сказала я. — Не жди от меня поведения, удобного для твоей вины.

Я вышла.

На улице Мира уже открыла багажник. Мы погрузили сумки, папки, пакеты. Я села на пассажирское сиденье и только тогда позволила себе выдохнуть.

Дом остался за стеклом. На крыльце стоял Демьян. Он не шел следом, не звонил, не отдавал распоряжений охране. Просто стоял и смотрел, как я уезжаю.

Мира завела машину.

— Ты держишься?

— Нет, — сказала я честно. — Но я еду.

Она кивнула и вырулила к воротам.

Я опустила взгляд на папку «Северной линии», которую держала на коленях. Сквозь прозрачный файл виднелась копия платежного поручения. Моя чужая подпись. Чужая фирма. Чужие деньги, прошедшие через дело, которое я считала своим.

И впервые с той минуты, как я сняла кольцо, развод перестал быть только историей о браке.

Он стал историей о том, кто и сколько времени распоряжался моей жизнью, пока я называла это доверием.

ГЛАВА 3. Чужая женщина

К одиннадцати утра я уже знала, что официальная версия моей семейной жизни выглядит лучше, чем сама жизнь.

Она была аккуратной, вежливой и почти безупречной.

«На торжественном вечере центра "Гранит" произошел эмоциональный эпизод с участием супруги генерал-майора Корецкого. По словам источника, близкого к ведомству, причиной стала усталость Есении Корецкой и неверно понятая ситуация вокруг вдовы погибшего сотрудника».

Я прочитала это три раза.

Не потому, что не поняла.

Потому что с каждым прочтением все яснее видела, как быстро чужие люди успели привести мою боль в порядок, подобрать ей приличную формулировку и поставить рядом слово «усталость», которое обычно означает: женщина не владела собой, не разобралась, сорвалась, а потом, наверное, пожалеет.

Мира стояла у окна своего кабинета и разговаривала с нотариусом. Ее офис находился на втором этаже старого делового здания недалеко от суда. Никакого мрамора, никаких тяжелых дверей, никаких людей с выражением лица «мы решаем серьезные вопросы, а вы просто посетитель». Две комнаты, приемная, кофемашина, шкафы с папками, стол, за которым сразу хотелось говорить правду.

Мы приехали сюда сразу после дома.

Папки с документами лежали передо мной. На верхней — копия платежного поручения с моей подписью. Ниже — список имущества, который Мира попросила меня начать заполнять вручную. Я вписала дом, машину, мамину квартиру, фонд, счета, о которых знала, и остановилась.

Оказалось, что восьмилетний брак можно описать в таблице, но нельзя объяснить себе в ней, как ты дошла до момента, когда не знаешь, какие бумаги подписывала и где хранятся документы на твою собственную жизнь.

Телефон снова завибрировал.

Еще одна ссылка.

На этот раз от женщины, с которой мы когда-то вместе организовывали благотворительный вечер. Варвара Соколова. Она отправила без комментария публикацию из закрытого канала для «своих»: жен, помощниц, пресс-служб, людей, которые любили называть сплетни внутренней информацией.

Заголовок был хуже:

«Генеральская ревность: что произошло на приеме в "Граните"».

Я открыла.

И почти сразу закрыла.

Там было фото. Смазанное, с бокового коридора. Я стою у стены, Демьян напротив, между нами расстояние, которое на фотографии выглядело как скандал. Лица нечеткие, но меня узнать можно. Его тоже. Еще видна Кира за его плечом — бледная, с телефоном в руках, в том самом темно-синем платье.