Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд Страница 189

— Теперь я понимаю, откуда у меня любовь к парням, которые занимаются боксом, – шучу я, а потом смотрю на Руслана и добавляю с нежностью: – Точнее, к одному парню.

Руслан целует меня в висок, и я чувствую, как его губы растягиваются в улыбке.

— Он был настойчивым, – продолжает мама, и ее глаза словно смотрят куда-то в прошлое. – Но в то же время очень добрым. Никто и никогда не относился ко мне с такой теплотой и заботой. Я влюбилась, как девчонка. Он предлагал уехать вместе в Москву, где на тот момент строил свою спортивную карьеру.

Мама замолкает, погружаясь в воспоминания. Ее пальцы рассеянно водят по краю чашки.

— Почему ты не уехала с ним? – тихо спрашиваю я, боясь нарушить хрупкость момента.

— Я испугалась, – признается она, и в ее голосе звучит застарелая боль. – Мы были так мало знакомы. Всего пару недель. Я боялась бросить все и уехать в неизвестность с маленьким сыном, который, несмотря ни на что, обожал своего отца. Мне было трудно сделать этот выбор… Но я решила остаться в семье. Во-первых, из-за страха перед мужем, во-вторых, из-за Стаса, а в-третьих, я могла быть всего лишь временным увлечением. Никто не мог дать мне гарантию того, что я не останусь одна в Москве с маленьким ребенком… Куда бы я там пошла?

Она вздыхает, и этот вздох полон сожаления о несбывшемся.

— Вскоре я рассталась с ним, и он уехал. А через несколько месяцев я узнала, что беременна.

Я замираю. Мама никогда не рассказывала, как узнала о своей беременности мной. Чувствую, как мое сердце начинает биться чаще.

— Я тогда очень испугалась за ребенка, которого носила под сердцем, – продолжает она, глядя на меня с нежностью. – За тебя, Анечка. Потому что муж был категорически против второго ребенка. Я боялась, что он узнает и будет избивать меня беременную, боялась за малыша…

Ее голос дрожит, и я вижу, как она сглатывает ком, пытаясь справиться с эмоциями.

— Я скрывала беременность, сколько могла. Носила свободную одежду, говорила, что поправилась. Но на пятом месяце уже невозможно было скрыть.

Я чувствую, как слезы снова наворачиваются на глаза. Мысль о том, через что прошла мама, чтобы защитить меня еще до моего рождения, разрывает сердце.

— На втором скрининге я узнала, что у меня будет девочка. – Мама улыбается, и ее лицо светлеет. – Я сразу решила, что назову ее Анютой, в честь своей мамы, которая умерла, когда мне было шестнадцать.

Она выпрямляется, и в ее глазах появляется решительность.

— И тогда я наконец-то решилась и сделала то, что давно должна была сделать. Я знала, что мой муж не только жестокий человек, но и что он был нечист на руку, занимался всякими махинациями. У меня были доказательства его афер. Я пригрозила ему, что заявлю на него в милицию, если он не уйдет из семьи и не оставит нас в покое.

— И он ушел? – спрашивает Лера с недоверием, которое я полностью разделяю.

— Да, – кивает мама. – Ушел, оставив меня, беременную на пятом месяце, и маленького Стаса без каких-либо средств к существованию и без жилья. Но я все равно сохранила его доброе имя в нашей семье.

Она качает головой, и я вижу в ее глазах отражение той боли, которую она пережила.

— Было очень сложно, – тихо продолжает она. – Мне некуда было пойти, я бралась за любую работу. Уборщицы, посудомойки, нянечки. Но в конечном счете я справилась. Родила красивую здоровую девочку. Тебя, Анечка.