Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд Страница 190

Она смотрит на меня с такой любовью, что мое сердце вот-вот разорвется.

— Самое главное, что ни мне, ни моим детям больше ничего не угрожало.

Мама делает глоток чая, словно пытаясь смыть горечь воспоминаний.

— Мой бывший муж первое время виделся со Стасом, но потом вскоре попал в тюрьму за убийство человека. Больше я о нем ничего не слышала. В шестнадцать лет Стас пытался найти своего отца и выяснил, что тот погиб в тюрьме в драке.

Наступает тишина. Я пытаюсь осмыслить все, что услышала. Столько лет мама хранила эту историю в себе, неся этот груз в одиночку.

— А почему ты не обратилась к тому парню, боксеру? – спрашиваю я. – После того, как ушла от мужа?

Мама грустно улыбается.

— Стыдно признаться, но я ничего о нем не знала, кроме имени, – говорит она, и ее щеки слегка краснеют. – Его зовут Анатолий. И у него есть брат – Сергей, кажется. Толя приезжал к нему в гости. Брат тоже как-то с боксом связан, но я даже ни разу его не видела. Мы с Толей встречались тайно, город у нас маленький, я боялась, что пойдут слухи…

Руслан вдруг выпрямляется, и я вижу, как в его глазах мелькает какая-то мысль. Он напряженно хмурится, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Подождите, – медленно говорит он. – У моего бывшего тренера Сергея Ивановича тоже есть родной брат Анатолий. Он как раз занимался боксом на профессиональном уровне в те годы. Иваныч много рассказывал про него.

Я замираю. Сергей Иванович – бывший владелец «Титана», который тренировал меня пять лет назад. Неужели он мой дядя? От этой мысли по спине пробегает холодок.

Руслан что-то печатает в телефоне, быстро скользя пальцами по экрану. Потом протягивает маме экран с фотографией молодого мужчины.

— Это ваш Толя? – тихо спрашивает он, и в его голосе слышится волнение.

Мама смотрит на фотографию, и ее лицо меняется. Она словно видит призрака – глаза расширяются, цвет покидает щеки, а рука, которой она тянется к телефону, заметно дрожит. Она прикрывает рот ладонью, и из ее глаз текут слезы – крупные, неудержимые.

— Да, это он, – шепчет она. – Это мой Толя… Боже мой, это действительно он.

Я чувствую, как внутри все переворачивается. Это значит, что Сергей Иванович – мой родной дядя. А этот человек на фотографии…

— Это мой отец? – спрашиваю я, и голос дрожит так сильно, что я едва узнаю его.

Мама кивает, не в силах говорить. Смотрю на фотографию молодого мужчины с добрыми зелеными глазами и решительным взглядом. Вижу в его чертах что-то знакомое, что-то, что я каждый день вижу в зеркале, – форму бровей, разрез глаз, даже улыбку.

— У него твои глаза, – шепчет мама. – Точнее, у тебя его. Я всегда видела его в тебе, Анечка. Всегда.

Руслан обнимает меня, и я прижимаюсь к нему, пытаясь осознать эту новость. У меня есть отец. Живой отец, который даже не знает о моем существовании…

Мама протягивает руку и касается моей щеки.

— Прости меня, Анечка. Я должна была давно тебе все рассказать… Ты имела право знать, что у тебя другой папа. Я должна была его как-то найти…

Я накрываю ее руку своей и качаю головой.

— Не извиняйся, мама. Ты сделала все, что могла. Ты защитила меня, вырастила, дала мне все, что нужно. Ты была и мамой, и папой для меня.

Руслан сжимает мою руку и смотрит на меня с такой любовью и поддержкой, что я чувствую прилив сил.