Город, который нас не помнит - Люсия Веденская,Катя Рут Страница 19

Эмилия улыбнулась краешком губ.

— То есть ты не хочешь отпускать меня обратно в библиотеку?

— Ну, там холодно, пахнет пылью и… ты там слишком серьезная. А здесь ты чуть… теплее.

Она опустила глаза. Удивительно, как быстро становятся заметны его взгляды, интонации, даже то, как он двигается рядом. Словно они давно знакомы. Словно этот день — не первый, а двадцатый.

— Можем пройтись, — сказала она. — Просто немного. До метро.

— А давай в другую сторону, — предложил он. — Там есть одна кафешка. Я беру там кофе, когда гуляю по СоХо. Можем посидеть, если ты не спешишь. — У тебя ведь книга? — Идея, — поправил он. — Пока только идея. И вдруг ты — ее часть.

Она рассмеялась. Тихо, почти про себя. — Это попытка флирта? — Это попытка продлить день, — честно ответил он. — А флирт... если вдруг получится — то случайно.

Они пошли вдоль улицы. Шаги по мокрому тротуару звучали почти мягко. Оба молчали — но это было хорошее молчание. Теплое. Словно тишина между репликами, когда песня еще не закончилась.

Кафе оказалось маленьким, почти незаметным с улицы, с вывеской, которая давно стерлась от дождей. Внутри пахло корицей и жженым сахаром.На стенах висели старые фотографии Бруклина: портовые краны, играющие дети, черно-белые лица в фетровых шляпах. Эмилия отметила, что место совсем не похоже на модные кофейни поблизости. Тут было тихо, тепло — как в кухне у бабушки, если бы бабушка была джазовой певицей и собирала антикварные чашки.

Они сели у окна. За стеклом проходила осень: кто-то торопился, кто-то пил кофе прямо на ходу, кто-то ловил рукой такси.

— Значит, — сказал Лукас, обхватив ладонями чашку, — если отвлечься от пропавших писем, мафиози и призраков прошлого… Кто такая Эмилия ДеСантис вне расследования?

Она усмехнулась.

— Не уверена, что у меня есть альтер-эго. Я — почти сто процентов журналистика. — Почти? — Ну… люблю цветные носки. Увлекалась аргентинским танго — ровно три занятия. И знаю наизусть саундтрек к «Крестному отцу». Это иронично, я понимаю.

Он рассмеялся.

— У меня впечатление, что ты идеально вписалась бы в двадцатые прошлого века. Представляю тебя в длинном пальто, с сигаретным мундштуком, и ты идешь по переулку, расспрашивая кого-то о черном рынке.

— Это ты сейчас описываешь саму Анжелу Россо. — Возможно. А может, ты и есть ее отражение. В любом случае… мне нравится твой стиль. Особенно когда ты задаешь вопросы.

Она сделала глоток кофе, скрывая легкую улыбку.

— А ты? Кто ты вне текста? Лукас Блэквелл без книги? — Хороший вопрос. Я его не люблю.

— Почему?

Он посмотрел в окно, потом снова на нее. В глазах промелькнула какая-то тень — не мрачная, но глубокая.

— Потому что я привык держать все в голове как сюжет. Даже самого себя. Но, наверное… Я бы сказал, что у меня странная жизнь. Много городов, мало корней. Порой пересекаюсь с… теми, с кем лучше не пересекаться.

Эмилия подняла брови. — Это звучит интригующе. — О, это звучит глупо. Забудь. Я просто… имею в виду, что знаю некоторых людей, которым лучше не знать.

Он усмехнулся, будто отмахиваясь, но ее взгляд стал чуть настороженней. Каких людей? Современных… мафиози?

Мысль пришла и ушла почти сразу, как холодный сквозняк по спине. Глупость. Ну не может же он…

— Ты ведь не… — начала она, с полушуткой. — Что? — Не знаком с какими-нибудь… криминальными кланами Нью-Йорка?