Пирог с корицей - Аля Гром Страница 2

Дядька всё утро ехал угрюмый, часто вздыхал и что-то бубнил себе под нос. Ярмилка слышала, как с утра мать ругалась с ним о поездке — дядька ехать ни в какую не хотел, так как накануне долго и много пил с мужиками, а теперь у него жутко болела голова. Но мать Ярмилки была не умолима: ярмарка — была важным днем для благополучия ее семьи, который при особо удачной торговле был способен прокормить их несколько месяцев, а, значит, у Михея не было шанса не поехать.

В целом, Михей был неплохим человеком, прекрасно понимающий важность базарного дня для травницы, и поэтому, несмотря на жуткое похмелье, залез на козлы. Но, тем не менее, его сознательность не помешала ему всю дорогу чихвостить эту злую женщину, вытащившую его из постели в буквальном смысле слова.

Ярмилка снова подняла глаза — узор вокруг дядьки Михея блестел и переливался в солнечных лучах, и это было бы самое чудесное и красивое плетение, если бы не одно но — в районе его головы, была одна маленькая, но такая безобразная черная черточка. Она портила всю картину и заставляла золотые потоки спотыкаться об неё и бежать в обход, другими путями, нарушая рисунок. Ярмилка нахмурилась. Она и раньше видела подобные узорыу жителей своей деревни. Особенно хорошо — в солнечный день, как сегодня. Иногда это были почти безупречные узоры, но чаще в них торчали черные точки и чёрточки, как сейчас у Михея.

Ярмилке дядька Михей нравился. Он её никогда не дразнил, но называл Лучиком. Бывало, угощал яблоком или морковкой, всем тем, что было припасено им для лошади. Ярмилка смело подходила к бородатому мужчине, получала свою порцию доброго слова и кусочек угощения, несколько минут смотрела, как дядька Михей чистит или седлает лошадь, и бежала дальше с поручением от матери, разнося сборы трав по соседям. Вот такая была их незатейливая дружба.

Сколько Ярмилка себя помнила, дядька Михей всегда ей улыбался. Но не сегодня. Она нахмурилась. Ей очень хотелось сделать что-то приятное и доброе для угрюмого извозчика. Она бы с удовольствием поделилась с ним яблоком или пирожком, если бы они у неё были. Или она могла бы рассказать ему что-то смешное, например, как вчера лягушки наперегонки прыгали с ней на мосту. Ярмилка осторожно оглянулась на мать. Та сидела с закрытыми глазами, но кто знает, вот услышит сейчас болтовню Ярмилки и велит дядьке Михею высадить её. Нет, так рисковать ей не хотелось. Она впервые ехала на ярмарку, в волшебное место, где продавали леденцы и выступали бродячие музыканты. По крайне мере, так рассказывали соседские мальчишки, чей разговор она случайно подслушала и теперь страстно мечтала увидеть это волшебное место. Что же ей делать? Как развеселить дядьку Михея? Она пыталась что-то придумать, но сосредоточиться ей ужасно мешала эта маленькая черная черточка, она всё время попадалась на глаза и портила Ярмилке настроение. Внезапно для самой себя, она потянулась и резко выхватила эту черточку, похожую на палочку, из узора. И, испугавшись, тут же отбросила её прочь. В эту же секунду дядька Михей натянул поводья, и лошадь резко встала.

— Это ж надо, — воскликнул он, озираясь по сторонам, — боль как рукой сняло! Что за чертовщина такая? Поозираясь по сторонам, но, так и не придумав объяснения чудесному исцелению, дядька Михей взглянул на своих заказчиков: мать со старшей дочерью дремали внутри телеги, а младшенькая сидела на самом краешке повозки и с тихой радостью любовалась лесом.