Ты похищена пришельцем! - Элисса Тир Страница 2

— Я приготовлю, — выдавила Варя.

— То-то же. И посуду, кстати, помой. А то запах стоит. В доме младенец, а у тебя антисанитария.

Галина Петровна удалилась в гостиную, качая на руках ребенка, который уже затих. Варя осталась одна среди грязной посуды и своего поражения.

Утро прошло. А затем в суете и день.

Игорь пришел с работы в семь. Лицо у него было серое, усталое. Он бросил портфель на стул в прихожей, прошел на кухню, не глядя на Вари, которая пыталась снять с него куртку.

— Есть что?

— Щи и котлеты. Сейчас подогрею.

Он кивком, уткнулся в телефон. Варя суетилась у плиты. Саша наконец спал в своей комнате, и эта тишина была хрупкой, ненадежной, как тонкий лед.

— Как день? — спросила она, ставя перед ним тарелку.

— Нормально. — Он ел быстро, жадно, не поднимая глаз от экрана. — Тут счет пришел за коммуналку. За отопление дикие цифры. Ты окна не забывай закрывать, тепло на улицу выпускаем.

— Я закрываю.

— А то. Мама говорит, ты сегодня опять весь день в халате проходила. Можно же и приодеться. Ходишь как чучело.

Варя посмотрела на свой поношенный, в пятнах от детской еды, халат. Прикусила губу.

— С Сашей некогда…

— Всегда некогда. Все кому-то должны, все кому-то что-то обязаны, — пробурчал он, доедая котлету. Встал, отнес тарелкук раковине и поставил ее сверху на ту самую гору немытой посуды. — Мама говорила, ты опять весь день проныла. Ребенка заставляешь нервничать. У меня на работе своих проблем хватает, прихожу домой, а тут сопли.

— Я не ныла, — тихо, но четко сказала Варя. — Ребенок плакал. У него, может, животик.

— У всех детей животик. Не надо из него инвалида делать. И приберись тут. Как в свинарнике.

Он развернулся, чтобы уйти. И тут Варя увидела это. На чистом, только что протертом ею полу, возле стола — четкие, мокрые следы от чайной кружки. Рядом крошки. Знакомая, аккуратная картина. Галина Петровна. Она делала это нарочно. Она всегда делала это нарочно.

— Игорь, — голос Вари задрожал. — Посмотри на пол.

Он обернулся, нахмурился.

— Что?

— Это не я. Это твоя мама. Она опять специально навела беспорядок, чтобы ты подумал…

— Варя, хватит! — Он резко повысил голос. — Хватит уже на маму взваливать! Она тут из кожи вон лезет, тебе помогает, а ты только и умеешь, что ныть да жаловаться! Может, хватит? Может, ты уже возьмешь себя в руки? Мать ты, в конце концов, или нет⁈

Каждое слово било точно в цель, в самое незащищенное место. Варя отшатнулась, словно от удара.

— Я стараюсь… — из ее горла вырвался сдавленный звук, нечто среднее между стоном и рыданием.

— Стараешься? — Он фыркнул, и в этом звуке было столько презрения, что у Вари потемнело в глазах. — Да видно твои старания. Ничего не можешь нормально. Ни ребенка успокоить, ни мужа накормить, ни в доме порядок навести. Не знаю, о чем я думал, когда предлагал тебе стать моей женой.

Он вышел, хлопнув дверью. Варя осталась стоять посреди кухни, в кольце грязной посуды и чужой ненависти. Слезы текли по ее лицу горячими, солеными ручьями, но она даже не пыталась их смахнуть. Что толку?

Она услышала тихий смешок из гостиной. Галина Петровна. Она все слышала.

Варя выбежала из кухни, ворвалась в детскую, где в синеватом свете ночника спал Саша. Она захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол. Тихие рыдания превратились в судорожные всхлипы. Она зарылась лицом в колени, пытаясь заглушить звук, чтобы никто не услышал. Чтобы никто не увидел, как она разваливается.