Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева Страница 20

Ника входит на кухню, смотрит на розы.

— Красиво, — говорит она нейтрально. — А где папа?

— На работе, — отвечаю, и моё терпение начинает трещать по швам. — Важная встреча.

Она кивает, но в её глазах я читаю понимание. Слишком взрослое понимание для двенадцатилетней девочки.

К десяти вечера Павла всё ещё нет. Дети спят, дом погружён в тишину, а я сижу на кухне с бокалом вина, глядя на дежурные розы. Телефон молчит. Никаких звонков, никаких сообщений. Даже формального «задерживаюсь, не жди» не удостоилась.

В половине одиннадцатого слышу звук машины. Наконец-то. Я остаюсь сидеть, не встаю навстречу, как делала раньше. Пусть сам найдёт меня.

Павел входит на кухню, видит меня с бокалом.

— Привет, — говорит он осторожно. — Извини, что так поздно. Встреча затянулась.

— Розы получила, — говорю я, кивая на букет. — Спасибо.

— Нравятся? — он подходит ближе, и я чувствую знакомый аромат духов. Не моих.

— Красивые, — отвечаю нейтрально. — Дорогие, наверное.

— Только лучшее для моей жены, — он пытается улыбнуться, но улыбка получается натянутой.

— В день нашей годовщины ты провёл вечер на деловой встрече, — говорю я, поднимая глаза на него. — В ресторане на набережной.

Он замирает. В его глазах мелькает что-то похожее на панику.

— Откуда ты знаешь, где я был?

— Неважно откуда, — встаю, подхожу к раковине, выливаю остатки вина. — Важно то, что ты лжёшь мне прямо в глаза.

— Лена, о чём ты говоришь? — он пытается изобразить недоумение, но получается плохо. — Какая ложь?

— Павел, — оборачиваюсь к нему, и в моём голосе звучит усталость. — Хватит. Просто хватит врать.

Мы смотримдруг на друга через кухню, и в этом взгляде — целая жизнь. Любовь, надежды, разочарования, ложь. Всё, что было между нами тринадцать лет.

— Я не понимаю, о чём ты, — повторяет он, но голос дрожит.

— Вероника Шелест, — произношу я имя, как приговор. — Твоя PR-менеджер. Твоя любовница.

Цвет медленно сходит с его лица. Секунды тянутся, как часы.

— Лена... — начинает он.

— Я знаю всё, — говорю я. — Читала ваши сообщения. Видела фотографии. Знаю про квартиру, которую ты для неё купил. Знаю, что ты водишь к ней наших детей.

Он опускается на стул, закрывает лицо руками.

— Господи, — выдыхает он.

— Сколько? — спрашиваю я. — Сколько это длится?

Долгая пауза. Потом он поднимает голову, смотрит на меня.

— Несколько месяцев, — говорит тихо. — Это просто... это не то, что ты думаешь.

— А что это? — голос у меня удивительно спокойный. — Просвети меня.

— Это было... увлечение, — он встаёт, начинает ходить по кухне. — Глупость. Временная слабость.

— Увлечение, — повторяю я. — На несколько месяцев. С покупкой квартиры и знакомством с детьми.

— Лена, послушай меня, — он подходит ближе, протягивает руки. — Это ничего не значит. Она ничего не значит. Ты — моя жена, мать моих детей. Ты важнее.

— Но недостаточно важна, чтобы не изменять мне, — говорю я, отстраняясь от его рук.

— Это... это сложно объяснить, — он проводит рукой по волосам. — Последние годы между нами... мы стали чужими, Лена. Ты всегда на работе, всегда уставшая. Мы практически не разговариваем, не... не живём как муж и жена.

И вот оно. Он обвиняет меня. В своей измене виновата я. Потому что много работаю. Потому что устаю. Потому что не удовлетворяю его потребности.

— Значит, это моя вина? — спрашиваю я.