Месть сама тебя найдёт, предатель - Лиза Гамаус Страница 20

На экране идёт полоска загрузки: «Восстановление из резервной копии». Я наблюдаю, как на новое устройство, словно призраки, одна за другой материализуются части моей прежней жизни: лица дочерей, визитки антикваров, снимки камей. Какой-то странный, почти мистический ритуал переселения души из одного пластикового саркофага в другой.

Когда процесс завершается, я вынимаю SIM-карту из старого телефона, ломаю её и спускаю в унитаз. Как в кино.

Моя суть, моя память и моё оружие остаются со мной в новом, тихом устройстве, которое знает только один человек.

К полудню голод и здравый смысл берут верх. Нужно спуститься за едой, двигаться, думать. Я собираюсь с духом, надеваю тёмные очки и шапку, беру ключ и выхожу, решив дойти до ближайшего магазина. Всего ничего.

Воздух свеж и колок, люди спешат по своим делам. На какое-то время я ощущаю себя невидимкой, просто женщиной в чужом городе.

Вернувшись с пакетом продуктов, я уже у порога чувствую неладное. Дверь, которую я чётко помнила, что закрыла на все замки, была закрыта всего на один замок. Ледяная игла проходит по спине.

Не паникуй. Берта! Ты просто забыла, как ты закрыла дверь. Ты хотела закрыть на все замки, но ты же собиралась просто спуститься вниз и сразу подняться. Ты закрыла на один замок.

Сердце колотится. Я медленно, бесшумно надавливаю на ручку. Дверь беззвучно подаётся внутрь.

В квартире порядок. Всё на своих местах. Но воздух другой. Слышу едва уловимый, чужой шлейф — не парфюма, а просто запах другого человека, холодной уличной одежды. И стоит та особая, гулкая тишина, которая бывает после того, как кто-то только что ушёл.

Я замираю на пороге, вслушиваясь в пустоту. Потом, двигаясь как во сне, иду проверять комнаты. Всё нетронуто. Ничего не пропало. И от этого ещё страшнее.

И только подойдя к огромному окну в гостиной, я понимаю, в чём дело.

На идеально чистом стекле, на уровне глаз, кто-то провёл тёмной помадой, оставив две короткие, чёткие черты.

Это галочка.

Простой, быстрый, безмолвный знак. Не угроза. Подтверждение.

Мы были здесь. Мы знаем, где ты. Мы можем войти в любое время. Мы тебя видим.

Это почерк Прохора. Не грубый взлом, а элегантное, унизительное напоминание о его всевидящей власти. Он не стал забирать меня силой. Он прислал своих людей, чтобы они отметили моё убежище. Как тавро. Чтобы я знала: никакие стены, никакие новые союзники не скроют меня. Эта галочка страшнее любой расправы. Она означает: игра продолжается, но все ходы известны только ему.

Я вижу его ухмылку, позу, в которой он сидит и тихо кайфует. Мерзавец.

Это моя помада.

Помада, которую он взял с моего туалетного столика.

Я медленно сползаю на пол, прислонившись спиной к холодному стеклу прямо под этой галочкой. Дрожь, противная, мелкая, бьёт меня изнутри. Тимофей далеко. Мухин, возможно, предатель. Я одна в этой красивой, холодной клетке с видом на весь город.

И самое ужасное даже не это. Самое ужасное это то, что, глядя на эту галочку, я чувствую знакомое, давно забытое онемение, начинающее ползти от кончиков пальцев вверх. То самое, что предвещает долгие годы неподвижности.

Нет. Только не это. Не сейчас. Дыши, Берта! Дыши! Это просто страх. Это не та тьма. Ты не вернёшься туда.

Но галочка на стекле смотрит на меня, как зрачок чудовищного, всезнающего глаза. И тишина в квартире гудит в ушах набатом старой, не до конца побеждённой катастрофы. Два оставшихся дня внезапно кажутся вечностью. До возвращения Тимофея световой год.