Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна Страница 20

— Кто внес?

— В системе стоит общий доступ финансового блока.

— Это не ответ.

— Я знаю.

Он поднял глаза.

— Продолжайте.

— Подрядчик “СеверСтрой Консалт” появился в пакете позже остальных. По нему нет нормальной истории взаимодействия, только свежие письма и короткое заключение. При этом сумма аванса для них выше, чем по двум компаниям с подтвержденным опытом.

Демьян листал молча.

— Кто рекомендовал подрядчика?

— Финансовый блок.

— Грановский?

— В письме стоит подпись его заместителя. Но сам Кирилл Павлович был в копии.

— Это нормально.

— Да. Отдельно — нормально.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— А вместе?

Я медленно выдохнула.

— Вместе выглядит так, будто подрядчика ввели в сделку поздно, быстро согласовали, дали выгодный аванс и закрыли правку общим доступом, чтобы потом было сложно понять, кто именно внес изменения.

Демьян откинулся в кресле.

Я замолчала.

Это был опасный момент. Я знала его. Если сказать слишком много — он услышит эмоцию. Если слишком мало — решит, что я просто нервничаю из-за Кирилла. Надо было стоять ровно посередине, как на тонком льду: не бежать, не останавливаться.

— Документально это подтверждается? — спросил он.

— Частично. Даты есть. Цепочка писем есть. По доступу нужно официально запросить журнал входов.

— Запросите.

Я чуть не ответила сразу “хорошо”. Рабочая привычка.

Но остановилась.

— От моего имени?

— От моего.

Сердце ударило сильнее.

Это было важно. Очень.

Запрос от моего имени можно было потом назвать самодеятельностью. Запрос от имени Демьяна — распоряжение генерального директора. Совсем другой вес. Совсем другая защита.

— Хорошо, — сказала я тише.

Он заметил.

— Вы думали, я отправлю вас разбираться одну?

Я подняла взгляд.

Сказать правду?

Раз уж день такой, что я с утра отказывала его отцу, почти обвиняла финансового директора и обсуждала подделку подписи, можно было и правду.

— Я не знала.

Его лицо не изменилось, но в глазах мелькнуло что-то острое.

— Почему?

— Потому что вы пока не знаете, верить мне или процедуре.

Он молчал.

Я пожалела сразу. Не потому, что это было неправдой. Потому что правда в кабинете начальника всегда звучит громче, чем планируешь.

Демьян положил папку на стол.

— Процедура существует не для того, чтобы вам не верить.

— Но ею очень удобно не верить.

Он резко поднял глаза.

Я замолчала.

В кабинете стало тихо. За окном уже темнело. Свет города отражался в стекле, и я видела нас двоих: его за большим столом, меня напротив. Между нами — папка, которую я принесла не полностью.

— Вы что-то не договариваете, — сказал Демьян.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу.

— Я принесла то, что касается текущей сделки.

— Это не ответ.

— Пока у меня нет проверенных данных по остальному.

— По чему остальному?

Вот она. Дверь.

Можно было открыть.

Можно было сказать про “Заречный”. Про отца. Про Малинина. Про старую подпись и новый скан. Про то, что моя осторожность не каприз, а память, которую десять лет никто не хотел слушать.

Я представила, как произношу: “Мой отец был связан с похожим проектом”. И как Демьян смотрит уже не на документы, а на меня. Не как на ассистентку, а как на человека с личным мотивом.

Личный мотив в таких делах убивает доверие быстрее, чем ошибка в таблице.

— По подрядчику, — сказала я. — Я хочу проверить его старые связи.