Власть кошмара и дар покоя - Диана Эванс Страница 22

Илэйн подошла к нему вплотную, не обращая внимания на его внезапно обострившиеся, опасные очертания. Она подняла руку и прикоснулась ладонью к его груди, чуть ниже пылающей раны.

— Тогда мы будем сражаться вместе, — прошептала она. — Ты своим страхом, а я покоем, который он порождает во мне. Мы две стороны одной медали, Сомнус. Или мы устоим вместе, или падем порознь.

Он смотрел на нее, и буря в его очертаниях понемногу стихала, сменяясь чем-то иным. Принятием и гордостью.

— Они не знают, против чего восстали, — тихо сказал он, и его щупальце обвило ее запястье, уже не как цепь, а как союз. — Они не знают, что мы симбиоз. Что атакуя одного, они атакуют обоих.

Новый удар потряс замок, но на этот раз Илэйн не отпрянула. Она вжала ладонь в его прохладную, темную плоть, готовая принять на себя первую волну яда, что несли с собой эти слепые, отчаянные люди. Она смотрела в ту точку, где должны были быть его глаза, и в ее собственном взгляде не было ни капли страха. Была лишь решимость разделить с ним все, что уготовила им судьба, будь то боль, ярость или гибель.

Внешний мир ворвался в их убежище, но впервые за долгое время Сомнус не чувствовал себя одиноким перед лицом угрозы. Рядом с ним стоялаего тишина и его тишина была готова к бою.

Глава 12. Барьер из плоти и боли

Воздух в покоях сгустился, стал тяжёлым и горьким на вкус, словно его напитали дымом и пеплом. Рёв толпы и оглушительные удары по барьеру превратились в постоянный, давящий гул, от которого звенело в ушах. Замок содрогался в конвульсиях, и Илэйн чувствовала каждое его страдание как своё собственное. Светящиеся прожилки на стенах пылали теперь тревожным, ядовито-багровым светом.

— Они используют что-то древнее, — голос Сомнуса был напряжённым, его форма то сжималась в тугой, готовый к броску клубок, то расплывалась, пытаясь стабилизировать трепещущее вокруг пространство. — Какой-то артефакт. Он резонирует с порталом… ослабляет связь.

Илэйн стояла рядом, её ладонь всё ещё прижата к его груди. Через этот контакт она чувствовала, как ядовитые щупальца чужой магии впиваются в энергетическое поле барьера, разрывая его изнутри. Это было похоже на то, как режут по живому.

— Может ты… покажешь мне? — попросила она, с трудом выговаривая слова сквозь нарастающую головную боль. — Не просто ощущения. Покажи, что они делают.

Он колебался.

— Это будет больно.

— Боль это единственный язык, на котором сейчас говорят, — ответила она твёрдо. — Я должна его понимать.

Он кивнул, и в тот же миг её сознание пронзила острая, режущая вспышка. Она увидела барьер не как невидимую стену, а как живую, пульсирующую мембрану, сотканную из воли Сомнуса и страха города. И в нескольких местах эту мембрану пронзали тонкие, светящиеся иглы, те самые артефакты. Вокруг каждой иглы ткань барьера темнела, покрывалась трещинами и медленно отмирала. А за ним, в прорехах, уже виднелось То Самое, бесформенный, всепоглощающий хаос, который он сдерживал. Оно шевелилось, притягиваемое внезапно открывшимся выходом.

Видение исчезло, оставив после себя тошнотворную слабость и леденящий ужас. Илэйн поняла всё. Это была не просто атака. Это было самоубийство.

— Они… они не знают, — выдохнула она, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Они не видят, что за дверью.