Сентябрь - Мехмет Рауф Страница 22

— И правда, очень красиво, – ответил Неджиб и прошел до края балкона. Небольшой ветерок ласково колыхал капли морской воды, и под солнцем море казалось вялым, безжизненным – словно серебристая равнина, изогнутая и извилистая. Тянущиеся вдаль берега, добравшись до горизонта, превращались в разные тени и дымки; каждая из возвышающихся на горизонте гор – это оттенки фиолетового, свинцового и желтого, словно силуэты, дрожащие от огня. В конце концов, все это напоминало миражи островов, погруженных в морской свет и исчезающих за горизонтом, – как будто они спрятаны за стеной мягкого неясного пламени. Горы стояли в ряд, словно безмолвные бастионы, силуэты которых подрагивали на белом огне.

— Разве это не прекрасно? – все повторял Сюрейя. А потом со страстью спросил: – А как тебе этот ветер? Спрашиваю тебя, Неджиб, где ты еще найдешь такой ветер? Разве возможно отыскать такой же? Такой чистый, такой кристальный… Ветер, который, как говорит Суад, дует так, словно море пенится? Ради Аллаха, только посмотри на эту радость, на эту свежесть, на эту жизнь… Разве не ужасно было жить в том аду, который называется виноградниками?

Неджиб сел в широкое плетеное кресло рядом с большим цветочным горшком и тоже повторил:

— Прекрасно, прекрасно!

Оба супруга были довольны, их глаза светились счастьем, они улыбались друг другу.

— Это только начало! Каждый день тут будет ознаменован новыми красотами.

Сюрейя посмотрел на Суад взглядом, полным благодарности:

— Ах, когда я думаю о том, что все это стало возможно благодаря тебе… Моя дражайшая женушка…

Сюрейя протянул руки к Суад, чтобы взять ее руки в свои, но она отпрянула от него и зло сощурилась:

— Ну вот! Ты снова это говоришь! Ты опять повторил это жуткое слово.

Сюрейя рассмеялся.

— Что поделать? Я забываю, Суад, – извинился он и повернулся к Неджибу. – Не могу себя сдержать, хоть слово «женушка» – полная противоположность нашей ханым-эфенди.

Неджиб в этом небольшом, тесном семейном собрании, полусонный и охваченный глубокой тоской, тихо произнес про себя с сожалением:

— Да, иметь жену и называть ее только по имени – вот истинное счастье…

В конце концов, Сюрейя взял руку Суад в свою и, повернувшись к Неджибу, сказал:

— Да, мой друг! Отныне мы – счастливые птицы Босфора, сошедшие с ума от счастья… И это счастье даже не мешает нам время от времени ворчать друг на друга… Особенно мне… Только представь, теперь меня ругают за все. Особенно за мою искусность и разные умения…

Суад тут же быстро и взволнованно ответила, чтобы доказать свою правоту именно ему:

— Особенно за это! Он же собрался ходить в контору каждый день!

Сюрейя продолжил шутливо рассказывать Неджибу:

— А что поделать? Разве деньги зарабатывать не нужно? Совершенно очевидно, что родители человеку денег не дают. В то время как человеку нельзя каждый год склонять голову и брать деньги у жены. Аренда дома еще куда ни шло, но вот хлеб для жены…

Суад, словно птица, прилетевшая издалека и пытавшаяся что-то расслышать, наклонила голову и слушала с немного укоризненной улыбкой. Затем внезапно покраснела до алого цвета.

— Если ты продолжишь, если продолжишь… – сказала она и погрозила Сюрейе рукой. Сюрейе же, казалось, стало неудобно держать жену за руку, и он словно хотел избавиться от нее и старался вырваться из ее руки, в его глазах при этом били молнии гнева.