Пышный размер. Ландыши от босса - Татьяна Новикова Страница 23

А она, эта стерва, худая как стебель сельдерея, наверняка охает и ахает, встречает его с улыбкой, кормит ужином. Скорее всего, чем-то простым, раз уж мой борщ для нее — это нечто запредельно вкусное. Но какая разница? Кормит же. А Мишка наяривает, хвалит.

И почему-то меня распирает не злость, а веселье. Становится так смешно, так радостно, будто случилось что-то прекрасное. Словно стянула с себя девяносто лишних килограммов и отбросила в угол. Дышать стало проще.

Может, так оно и есть. Я ведь освободилась от нахлебника-парня. Пусть теперь он выносит мозги кому-нибудь другому и обещает «вот-вот устроиться на работу». Пусть своей худощавой любовнице вещает про нежелание пахать на дядю. Пусть она стирает его трусы и покупает носки.

Не ужинаю, нет желания. Зато прибираюсь, умываюсь, долго валяюсь в ванной.

А ночью никак не могу уснуть. Мои мысли крутятся вокруг мужчины. Только вот не вокруг Миши. Нет, всё гораздо хуже.

Потому что думаю я о Журавлеве. О его уверенности. О его улыбках и подмигивании, таком мальчишеском и простом. О том, что даже недоступный простым смертным генеральный директор может улыбаться или переживать.

Согласившись помочь ему, я ведь обрела защитника в лице главного человека клиники. Забавно. Никогда не понимала девушек, которые работают под чьим-то покровительством. Всегда всего хотела добиваться сама, упорством и трудом. А тут…

Хотя о чем я. Мы ведь заключили сделку только на время, не навсегда. Он – чтобы отомстить и докопаться до правды. Я – чтобы восстановить справедливость и доказать, что меня нельзя просто вычеркнуть из списка сотрудников.

Поэтому полноценное покровительство мне не светит. Но даже такое, временное, меня устраивает.

Утренние сборы проходят легко и непринужденно. Я выбираю платье, которое подчеркивает талию — насколько это вообще возможно, — наношу легкий макияж. Долго кручусь перед зеркалом, чего давно за собой не замечала. Не любитель любоваться. Было б чем. Когда в тебе несколько лишних размеров, то особо не покрасуешься.

Но сегодня настроение совсем иное.

Я даже подмигиваю своему отражению. И думаю, а не записаться ли мне в спортивный клуб? Ну, так, чисто ради здоровья. Раз уж с весом ничего не сделаешь.

В общем, в клинику я заявляюсь в боевом духе. Всё на свете нипочем. И, разумеется, как по закону подлости натыкаюсь на Ксению Борисовну чуть ли не в дверях. У той на лице написан весь спектр эмоций. Клянусь, она умудряется одновременно бледнеть, краснеть и сереть.

Извинившись перед нашим косметологом, с которым она до этого трещала, моя начальница подпрыгивает ко мне. Властно хватает меня под локоть, оттаскивая в угол, будто я представляю опасность. На людей, что ли, кидаться начну?

— Родная моя, а ты что тут делаешь? — шипит она, пытаясь давить милую улыбку. — Я же тебя уволила…

Я изображаю глубокое удивление.

— Разве уволили? Мне кажется, нет.

— Как это нет?! — Её голос надламывается. — Мы же вчера всё обсудили. Помнишь, про сложную ситуацию? Тебе даже выплатили расчет!

— Ага, обсудили. А вот приказа об увольнении я не подписывала. Странно вышло, да? А без приказа увольнение недействительно.

Ксения Борисовна теперь уж точно багровеет. М-м, крайняя степень гнева, когда она еле-еле сдерживается, чтобы не сорваться в истерику. Но мне-то бояться нечего. Правда на моей стороне, да и ора я не боюсь.