Развод. Женщина, которую ты потерял - Виолетта Весна Страница 24

— Хорошо. Не буду.

Она встала, достала из шкафа толстую папку с квитанциями, блокнот, ручку и старый ноутбук.

— Что ты делаешь?

— Начинаю собирать тебя обратно.

— С папки?

— С фактов. Чувства у нас уже есть. Теперь нужны факты.

Она открыла блокнот и написала сверху крупно: «ВИОЛЕТТА. НЕ ПОДПИСЫВАТЬ».

— Очень тонко, — сказала я.

— Зато понятно. Так. Первое: документы сфотографировать. Второе: сделать копии. Третье: найти нормального юриста. Не того, которого тебе вежливо подсунет Орлов. Четвертое: вспомнить все, что ты вкладывала в дом, бизнес, приемы, связи, презентации, проекты. Пятое: не оставаться сегодня на ночь с Богданом под одной крышей.

Я подняла голову.

— Что?

— Ты слышала.

— Сима, я не могу просто не вернуться домой.

— Почему?

Вопрос был слишком простым.

Я открыла рот и не сразу нашла ответ.

Потому что там мои вещи.

Потому что это мой дом.

Потому что Богдан будет злиться.

Потому что Аделина узнает.

Потому что так не делают.

Потому что хорошая жена не уходит ночевать к подруге с брачными документами под мышкой.

Я сказала только:

— Там мои вещи.

— Вещи заберешь.

— Он подумает, что я устраиваю спектакль.

— Пусть купит билет в первый ряд.

— Сима.

— Вита, послушай меня. Вчера он ночевал рядом с тобой, уже имея подписанные документы о разводе. Сегодня он просил тебя не заходить в кабинет, где лежало твое будущее. Сейчас он пишет, чтобы ты вернула документы и не втягивала посторонних. Ты правда хочешь вечером снова оказаться с ним в одном доме, где он будет говорить своим спокойным голосом, пока ты не устанешь настолько, что подпишешь хотя бы воздух?

Я опустила глаза.

Нет.

Ответ был внутри быстрый и испуганный.

Нет.

Я не хотела.

— Мне некуда, — сказала я почти беззвучно.

Серафима замерла.

Потом медленно отложила ручку.

— Повтори.

Я пожалела сразу.

— Ничего.

— Повтори, Вита.

Горло сжалось.

— Мне некуда.

И вот это оказалось хуже всего.

Не «он меня предал». Не «у него другая». Не «он хочет оставить дом себе». А эта маленькая, постыдная фраза: мне некуда.

Серафима встала, подошла ко мне и присела рядом на корточки, чтобы смотреть снизу вверх. В ее глазах не было жалости. Только злость и нежность одновременно.

— Тебе есть куда. Слышишь? Ко мне. К Нике. В гостиницу. В съемную квартиру. В любую точку города, где дверь закрывается с твоей стороны. Просто десять лет тебе внушали, что «куда» — это там, где он. Но это ложь.

Я закрыла лицо руками.

— Я чувствую себя такой дурой.

— Не смей.

— Сима...

— Нет. Не смей говорить про себя его словами.

Я замолчала.

Она поднялась, взяла со стола салфетку и протянула мне.

— Плачь сколько надо. Потом будем звонить Тимуру Зорину.

Я убрала руки от лица.

— Кому?

— Тимуру Зорину. Юрист. Разводы, имущество, семейные споры. Злой, как январский счет за отопление, и полезный примерно так же.

— Откуда ты его знаешь?

— Делала букеты для его сестры. Потом он помог моей клиентке, которую муж тоже решил «цивилизованно» оставить с красивым спасибо и старым диваном. Хороший специалист. Не сюсюкает, но мозги на место ставит быстро.

— Я не готова.

— Конечно не готова. Поэтому сначала чай.

— Сима.

— Чай — это не обсуждается.

Она включила чайник.

И этот бытовой звук вдруг стал спасательным кругом. Вода зашумела, чашки стукнули о стол, Серафима достала мед, лимон, какие-то травы из банки. Мир сузился до маленькой кухни, папки, телефона и женщины, которая не позволяла мне утонуть в собственной растерянности.