Развод. Женщина, которую ты потерял - Виолетта Весна Страница 25

Через десять минут мы фотографировали документы.

Через двадцать Серафима уже писала список вопросов юристу.

Через тридцать я перестала вздрагивать от каждого сообщения Богдана.

Он написал еще три раза.

«Ты совершаешь ошибку».

«Документы нельзя передавать третьим лицам».

«Я не хотел действовать жестко, но ты меня вынуждаешь».

На последнем сообщении Серафима посмотрела на меня особенно внимательно.

— Вот теперь запомни. Когда мужчина говорит «ты меня вынуждаешь» после того, как сам тебя предал, это не аргумент. Это попытка вернуть поводок.

Я кивнула.

Телефон положила экраном вниз.

Как он.

Только в этот раз не чтобы спрятать правду.

А чтобы она не командовала мной каждую минуту.

Серафима поставила передо мной чашку чая.

— Пей. Потом позвоним Зорину.

— А если он не возьмет?

— Значит, найдем другого.

— А если Богдан прав и я правда не выдержу?

Серафима села напротив.

— Тогда мы будем держать тебя по очереди, пока выдержишь. Я, Ника, юрист, здравый смысл и злость. У нас неплохая команда.

Я посмотрела на нее и впервые за сутки почувствовала что-то похожее не на надежду даже, а на маленькую трещину в безнадеге.

— Мне страшно, — сказала я.

— Знаю.

— Очень.

— И это нормально.

— Я не знаю, кто я без него.

Серафима взяла ручку и на чистом листе написала: «Виолетта Соколова».

Я смотрела на эти две строки, как на чужую фотографию.

Соколова.

Моя девичья фамилия.

Я не писала ее почти десять лет. Она казалась чем-то из другой жизни: университет, галерея, мама, Ника маленькая, первые выставки, моя комната с книгами об архитектуре, мечта работать со старыми домами. Там была женщина, которую Богдан еще не научил быть тише.

— Вот кто, — сказала Серафима. — Начнем с нее.

Я провела пальцем по буквам.

Виолетта Соколова.

Имя не спасало.

Не решало имущественный спор.

Не стирало Ренату, Богдана, Аделину, синюю папку и пустую строку для подписи.

Но в нем было что-то мое.

Не его.

Мое.

Телефон Серафимы лежал между нами. Она нашла контакт, нажала вызов и включила громкую связь.

Гудки пошли один за другим.

Я сидела неподвижно.

На третьем гудке мужской голос сказал:

— Зорин слушает.

Серафима выпрямилась.

— Тимур Аркадьевич, здравствуйте. Это Серафима Крылова. Простите, что без предупреждения. У моей подруги срочная ситуация по разводу и имуществу. Муж подготовил соглашение за ее спиной, уже подписал, пытается заставить подписать быстро.

Пауза.

Потом голос стал суше:

— Она что-нибудь подписала?

Серафима посмотрела на меня.

Я наклонилась к телефону.

— Нет.

— Хорошо, — сказал Тимур Зорин. — Тогда у нее уже больше здравого смысла, чем у половины моих клиентов на первой консультации.

Я неожиданно выдохнула.

Серафима улыбнулась.

— Мы можем подъехать сегодня? — спросила она.

— Через два часа. Документы привезите все. Переписки тоже. И пусть ваша подруга не разговаривает с мужем без фиксации договоренностей.

Я сжала чашку обеими руками.

— Он будет злиться.

Голос Зорина не изменился.

— Пусть злится. Злость не имеет юридической силы.

Серафима закрыла глаза с видом человека, который услышал прекрасную музыку.

— Тимур Аркадьевич, я знала, что вы мне нравитесь.

— Не тратьте обаяние на меня, Серафима. Через два часа. Адрес отправлю.

Звонок закончился.

На кухне стало тихо.

Я смотрела на папку, на лист с моей девичьей фамилией, на чай, который уже почти остыл.