Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна Страница 24

Я открыла дверь на цепочку.

Владислав стоял в подъезде.

На нем было темное пальто, волосы намокли от дождя, на скуле темнела ссадина. В руках — моя большая дорожная сумка. Та самая, которую я не взяла из дома. Бежевая, с потертым ремнем. Я покупала ее перед нашей первой совместной поездкой в горы, когда еще верила, что у нас будут не только служебные вызовы и редкие ужины.

Увидеть эту сумку в его руке оказалось больнее, чем документы о разводе.

— Я привез твои вещи, — сказал он.

— Кто тебя просил?

Он посмотрел на меня через узкую щель.

— У тебя не было теплой одежды.

Я хотела ударить его словами.

Сказать: поздно заботиться о свитерах после того, как выбросил жену из дома. Спросить, сам ли выбирал, какие вещи достойны моей новой жизни. Напомнить, что он назначил мне два часа, машину и квартиру, но не нашел пяти минут для правды.

Но в горле стоял ком.

Потому что он действительно привез теплую одежду.

И потому что я все еще знала этого мужчину в мелочах: если он собирал сумку сам, там будут не платья и украшения, а носки, лекарства, зарядка, документы, мой старый свитер и крем для рук, который я забывала покупать.

— Оставь у двери, — сказала я.

Его взгляд стал жестче.

— Я хочу поговорить.

— Я тоже хотела. Несколько лет.

Он принял удар молча.

Ренат стоял в глубине прихожей, не подходя. Но Владислав видел его. И я видела, как меняется лицо мужа.

Не ревность в чистом виде. У Владислава все чувства проходили через контроль, поэтому даже ревность у него выглядела как оценка угрозы.

— Ты не должна оставаться с ним, — сказал он.

— Я уже взрослая. Мне можно оставаться там, где я решила.

— Он замешан в операции.

— Знаю.

Владислав перевел взгляд на меня.

— Что он тебе сказал?

— Больше, чем ты.

Это был не упрек. Уже нет. Просто факт, который встал между нами крепче цепочки на двери.

Владислав опустил сумку на пол.

— Таисия, я не мог говорить тебе все.

— Тогда скажи хоть что-то.

Он провел рукой по лицу.

И в этом движении вдруг появился не генерал. Мужчина. Очень уставший. Очень злой. Возможно, испуганный сильнее, чем хотел показать.

— Горицкий использует провал «Северного склона», чтобы убрать меня и закрыть проверку. Тарханов мог подменить приказ, но сам бы не рискнул. Над ним кто-то стоит. Никита Селиван был последним живым участником группы, который мог подтвердить подмену канала. После его смерти осталась ты.

— Потому что он был моим пациентом.

— Да.

— И ты решил развестись.

— Я решил вывести тебя из статуса моей жены.

Я посмотрела на него долго.

— Ты правда слышишь себя?

Он сжал челюсть.

— Да.

— Нет. Ты говоришь так, будто я должность. Статус. Уязвимая точка в твоей схеме. Но я была твоей женой, Владислав. Не приложением к твоей безопасности.

— Я пытался защитить тебя.

— Ты пытался защитить меня так, чтобы тебе не пришлось мне доверять.

Он молчал.

Впервые за ночь ему нечего было ответить сразу.

И это молчание стало самым честным, что он дал мне за долгое время.

— Запись у вас? — спросил он наконец.

Ренат шагнул ближе.

— Это не твой разговор.

Владислав даже не посмотрел на него.

— Таисия.

Я почувствовала, как во мне снова пытается подняться прежняя привычка. Ответить мужу. Объяснить. Отдать ему центр тяжести, потому что так было проще семь лет.

Я взяла себя за запястье. Сильно. Почти больно.