Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская Страница 26

«Просто вода, — сказала я себе. — Спустишься и вернёшься. Ничего больше».

Я накинула тонкий халат, вышла в коридор и на секунду замерла. Лестница была подсвечена мягкими огоньками в стене — дизайнерская забота о безопасности, которая в этом месте казалась насмешкой. Внизу царил полумрак, густой и вязкий, как дым. Я двигалась осторожно, стараясь не издавать ни звука, и каждый шаг отдавался в теле странным, напряжённым ожиданием.

Кухня была справа. Я почти дошла до дверного проёма, когда услышала шум.

Тихий женский выдох.

Я остановилась, будто наткнулась на невидимую стену.

Сначала мозг отказывался складывать услышанное в картину. В доме так много комнат, коридоров, дверей — почему именно здесь? Почему так близко? Почему сейчас?

Я сделала шаг назад, собираясь развернуться и уйти так, чтобы никто не узнал, что я вообще выходила. Но под ногой чуть скрипнул пол — едва заметно, предательски.

Звук был крошечный. Но в этом доме даже крошечное умело становиться громким.

Шорох прекратился.

— Кто там? — прозвучало из полутьмы.

Я замерла. Сердце тяжело ударило в рёбра, и на секунду стало больно дышать.

В дверном проёме гостиной было темнее, чем на лестнице, но я всё же различила движение: женский силуэт, белую линию плеча, тень волос, скользнувших по коже. Она стояла у стены. И он — совсем рядом. В каких-то четырёх метрах, в кромешной темноте, — но этого расстояния хватило, чтобы я увидела его руку на её талии. Уверенную. Сильную. Слишком спокойную для той сцены, что открывалась передо мной. Будто он держал не женщину, а вещь, принадлежавшую ему по праву.

Я не должна была это видеть. Я не должна была здесь быть.

— Это… я, — выдохнула я. Голос сорвался и прозвучал жалко, почти как оправдание. — Я хотела воды.

Маттео медленно повернул голову. Лицо его было в тени, но глаза — нет. Их взгляд зацепился за меня мгновенно, как крючок.

— Воды? — спросил он после короткой паузы.

В его голосе не было смущения. Вообще.

Как будто это он застал меня за чем-то неприличным, а не я его.

— Да, — выдавила я. — Я хотела… попить.

Женщина в гостиной шевельнулась. Слышно было, как ткань скользнула по коже. Она попыталась прикрыться — и в тот же миг поймала мой взгляд. В её лице читались раздражение и любопытство, смешанные почти поровну: кто эта девочка в халате и почему она стоит здесь посреди ночи?

Я хотела провалиться сквозь пол.

Маттео что-то сказал ей по-итальянски — коротко, ровно, слишком спокойно. Она фыркнула, тихо, но выразительно, и потянулась за своей одеждой. Каблуки щёлкнули по полу, как маленькие выстрелы, когда она прошла мимо меня к коридору, одарив меня взглядом, в котором не было ничего тёплого.

Через секунду мы остались с Маттео наедине.

И в этой паузе всё стало слишком явным.

Я заставила себя не смотреть на него. Не смотреть в его сторону. Но в голове, как назло, промелькнула страшная, чужая мысль: я бы могла быть на её месте.

Она появилась не как желание. Скорее как случайная заноза, как раздражающий осколок, который невозможно сразу вытащить. И от этого стало ещё хуже.

Противно было не то, что он был с женщиной. И не то, что я это увидела.

Противно было другое: моё тело — предатель — на секунду откликнулось теплом. Потому что в этой клетке любое проявление силы, уверенности, власти воспринималось как что-то… безопасное. Надёжное. И именно это пугало сильнее всего.