Развод. Коронное блюдо – месть - Саяна Горская Страница 27

Вчера я готовила им борщ. На тушенке он вышел не таким вкусным и наваристым, но мужчины оценили мои старания. Наелись, раздобрели.

Мы даже немного поговорили…

Спрашивать я стараюсь аккуратно, без срывов в личное и острое. У каждого из нас есть это острое, не отболевшее, волнующее и разъедающее изнутри, как кислота.

Но всё же я говорю. Общаюсь. Человеку нужен человек, иначе можно взвыть.

Артём, правда, в наших разговорах почти не участвует — лишь зыркает на меня задумчиво из-под своих кустистых бровей, да чешет бороду. Не знаю, что он там в своём котелке варит, какие решения принимает. Знаю лишь, что деньги ему нужны очень. Для дочки.

Дверь моей комнаты распахивается так резко, словно её открыли с ноги. От испуга подрываюсь, дыхание спирает.

— Вставай, — распоряжается Артём своим привычным командирским тоном, не терпящим возражений.

— Куда?

— Давай на выход.

— Зачем? — Моё сердце тут же разгоняется до невиданных скоростей, долбит с силой в рёбра.

Боже, неужели… Неужели конец?

Челюсти у Артёма напряжены, губы плотно сомкнуты. Ныряю в его глаза в попытках что-то прочитать, но он остаётся непроницаем для моего сканера.

Чёртова ледяная глыба!

— Шевелись, — подгоняет Артём, глядя на мои неловкие попытки подняться на ноги. — Резче!

Но моё тело непослушное. Оно не хочет никуда идти. Оно жить хочет! И каждая клеточка сопротивляется, делая меня пластилиновой, тяжёлой.

— Пожалуйста, не надо, — шепчу я. — Не надо. Зачем вам такой грех на душу брать? Не нужно… Мы… Мы ещё можем всё решить!

— Иди уже, а, — качает он головой и слегка подталкивает меня в спину в сторону кухни.

На столе — небольшой плотный пакет.

— Что это?

— Ты там это… Просила мясо. Масло. По мелочи, короче.

— Правда? — Неверяще заглядываю в пакет, достаю на свет кусок говядины и завёрнутый в бумагу брусочек сливочного масла.

Аккуратно отворачиваю краешек бумаги, утыкаюсь носом.

Ммм! Домашнее, фермерское!

Самое лучшее!

— Это для меня? — резко разворачиваюсь к Артёму и кусаю губы, чтобы скрыть улыбку.

Он неловко растирает ладонью шею, скашивает взгляд в сторону.

Видимо, сложно ему это — общаться с людьми, поэтому говорит он односложно и недоброжелательно.

— Ты обещала, что с мясом рагу ещё вкусней будет, — вкладывает в мою руку нож. — Готовь.

— Ладно.

Лезу в ящик с овощами, выкладываю на стол несколько крупных картофелин, лук, морковь. Артём хлопает себя по груди, достаёт из внутреннего кармана куртки небольшой складной ножичек. Встаёт рядом и придвигает картошку ближе к себе.

— Что ты делаешь?

— А на что похоже? — Брякает сердито и сосредоточенно срезает с картофелины кожуру.

Окей…

Соскабливаю с моркови кожицу, украдкой Артёма разглядываю. Мне кажется странным, нелепым или даже диким то, что человек, который держит меня в плену, сейчас просто стоит рядом и помогает мне чистить картошку. Будто два параллельных мира столкнулись и наслоились друг на друга. Он похититель, преступник, выполняющий сейчас такое простое бытовое действие, что это вызывает во мне откровенный диссонанс.

Почему он казался мне жутким?

Сейчас смотрю и вижу другое совсем: взгляд цепкий, сильный, глубокий. Не холодный, нет — спокойный.

Не жестокость, а отчаяние. Отчаяние его толкает на это.

Его можно ещё спасти. Можно и нужно.