Когда небо обращается в пепел - Нин Горман,Матье Гибе Страница 27

– Флэшбек – Моя кровь

You're facin' down a dark hall

I'll grab my light and go with you[15].

My Blood, Twenty One Pilots

Дождь и ветер хлещут меня по лицу, пока я как одержимый кручу педали. В ночи звенит смех Зака, и я оборачиваюсь посмотреть, не отстал ли он. Чтобы отпраздновать победу Нью-Олбани над Эвансвиллом в бейсбольном матче, мы пробрались на заброшенный кожевенный завод на Сильвер-стрит – покурить и выпить пива. И как всегда, время пролетело слишком быстро, так что бабушка точно меня убьет. Я уже представляю, как она по привычке сидит на качелях – своем вечернем посту – и подбирает выражения покрепче, чтобы потом припечатать меня, рассказывая, как неразумно я себя веду. Хотя на мой взгляд, нет ничего разумнее, чем провести вечер с лучшим другом. Мы обсуждаем, как изменим мир, я слушаю, как он играет, мы дурим и прикалываемся.

Зак уже девять месяцев встречается с Сибилл. Все началось прошлым летом, когда она пригласила нас на две недели к своей тете, которая жила за городом. Однажды утром Зак разбудил меня – потому что уже перевалило за полдень, а я все еще валялся в постели, – и мне хватило одного взгляда на друга, чтобы понять: это случилось. Он наконец решился ее поцеловать.

С тех пор мы трое стали неразлучны, но все-таки у нас с Заком случались моменты только для нас двоих.

Учитывая погоду, мы вполне могли бы посидеть в тепле – в моей берлоге или у него дома. Но вместо этого отправились искать приключения на свою голову.

Должен признать, что на этот раз мы действительно забыли о времени. Я ускоряюсь не только для того, чтобы обогнать Зака и выиграть гонку, но потому, что чувствую себя виноватым – опять я злоупотребил бабушкиным терпением. Если я гуляю, она не ложится спать, пока не убедится, что я вернулся целым и невредимым, – наверное, так и не смогла смириться с тем, что мой отец не вернулся после того, как я родился.

Когда я заворачиваю за угол и выезжаю на свою улицу, то вижу, как на стенах окрестных домов пляшут огни мигалок. Я не сразу начинаю волноваться – пока не понимаю, что это огни скорой помощи. Ноги сбиваются с ритма, велосипед замедляет ход, а я пытаюсь разглядеть, перед каким домом стоит скорая.

Ужасная правда обрушивается на меня всей своей тяжестью, и я снова ускоряюсь, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, едет за мной Зак или нет. Подлетаю к дому и спрыгиваю с велосипеда, не удосужившись притормозить, – быстрее, быстрее бежать к крыльцу.

Миссис Мерфи, наша соседка, перехватывает меня на полпути и не дает пройти дальше:

— Эш, не ходи туда, останься.

Я толкаю ее – пусти! – но миссис Мерфи упрямо хватает меня за рукав, повторяя, чтобы я остался с ней и подождал на улице.

Через несколько секунд к нам подходит Зак, встревоженный не меньше моего. Воспользовавшись тем, что миссис Мерфи отвлекается на него, я выскальзываю из ее хватки и бросаюсь к носилкам, на которых лежит моя бабушка.

— Бабушка! Бабушка!

— Пожалуйста, отойдите.

— Что с ней? Куда вы ее везете?

Миссис Мерфи снова пытается меня оттащить, чтобы я не мешал парамедикам работать, но я продолжаю засыпать их вопросами. Отвечать они не спешат, но один спрашивает меня:

— Ты член семьи?

— Это моя бабушка!

Парамедик смотрит на миссис Мерфи, та кивает, будто слова подростка для него – пустой звук.