Нино и ее реальность - Анна Теплицкая Страница 27

Видимо, он насосался сладкой изабеллы из подкопченной старой бутылки, которую сжимал в руках, и теперь еле двигал языком.

— И этот человек учил меня пить… Как ты собираешься идти на площадь в таком виде? Ты даже не сможешь подняться по главной лестнице, говорю тебе!

— Вы отлично справитесь без меня. Мы же все равно скрываем лица. –  Он подошел ко мне ближе и пристально оглядел, задержав взгляд на области бедер и груди. –  Какое счастье, что в нашем штабе одни худышки. Подумал, что на толстой девчонке этот костюм смотрелся бы отвратительно пошло.

— Пойду скажу Сандро, что ты в невменяемом состоянии, –  я скинула его руку с плеча.

— Сандро – самое важное, что есть в наших жизнях! Будем ждать его смерти, чтобы начать свою жизнь!

— Ты пьян, –  сказала я. –  На трезвую голову ты бы не говорил такие вещи.

— Значит, я правильно сделал, что напился. Сандро говорит о свободе, но на самом деле жаждет только власти. «Грузия, говори!» –  передразнил он своего лучшего друга.

Выглядело очень похоже –  он карикатурно вытянул шею и задрал нос кверху. Я невольно рассмеялась, а Ираклий продолжал:

— Мариам хочет бессмертия через искусство, TBILISOUL для нее всего лишь материал для будущих картин. Лука –  поэт-алкоголик, ему все равно, победим мы или нет. Тут я один верю в справедливость, но я устал быть совестью команды.

— Все, я ухожу.

— Когда уходит любимый человек, нужно кричать ему вслед как сумасшедший.

Я остановилась:

— Что ты сказал?

Он хрипло чихал и никак не мог перестать.

— Ираклий?

— Ты очень классная.

— Повтори, что ты сказал.

Ираклий открыл рот и отхлебнул еще вина: глотки эти были жадные и неконтролируемые.

— Да перестань ты, –  разозлилась я и вырвала бутылку у него из рук.

Я говорила громко, надеясь, что нас услышат и освободят меня от его присутствия. Его лицо ничего не выражало: он смотрел в прошлое, не обращая на меня никакого внимания.

— Когда моя жена уходила, я молчал. Не сказал ни слова. Скучать по тем, кого сам отпустил, хуже всего.

Ираклий чиркнул спичкой, но он был слишком пьян, чтобы достать огоньком кончик, и тяжело привалился к стене, выронив сигарету из рук. Я не знала, что сказать. Мне казалось, что прежде ни один мужчина не открывался передо мной с такой стороны.

— Почему хуже?

— Потому что, кроме тебя, нет виноватых. Надо было бороться, когда еще был шанс. Ведь любимые решают уйти задолго до того, как уходят.

Жена Ираклия бросила его два года назад прямо в день рождения. Ее звали Теона. Женщина с длинными волосами. Его женщина. Он был трезв достаточно, чтобы все понять, и пьян достаточно, чтобы ничего не сделать. Теона сказала, что уходит не потому, что разлюбила, а потому, что больше не хочет быть рядом с человеком, который все время выбирает себя. Ираклий был уверен, что она никуда не денется, поэтому молчал. Он привык, что она всегда остается, поэтому не тронулся с места, когда дверь закрылась.

Я в изумлении смотрела на Ираклия. Неужели этот насмешливый, закрытый и бесчувственный прохиндей произносил такие слова?

— Ты тоже все пропустила, да, девочка?

Я поднесла ко рту его бутылку и сделала большой глоток. Устало сползла по стене и села рядом с ним.

— Что ты обо мне знаешь? Озабоченная брюнетка с большой грудью, склонная к групповым контактам.