Нино и ее реальность - Анна Теплицкая Страница 28

— Брось ты эту фигню, Нино. Это же не ты.

— Как ты узнал мое настоящее имя?

— Выяснил. –  Он, скривившись, выплюнул окурок в пепельницу. –  Тошнит уже от этих сигарет. Идем, ты не можешь это пропустить.

Глава 13

Квела гамарджвеба ицкеба сакутар тавзе гамарджвебит / Все победы начинаются с победы над самим собой

Через десять минут тихой вереницей мы вышли из штаба и пошли по проспекту Руставели. Семь человек и еще пятеро сзади, Ираклий еле перебирал ногами в самом конце. Во мне опять зажглась уверенность, что в Грузии все по-настоящему.

— Не бойся, –  подмигнул мне Сандро, которого самого основательно колбасило.

— Сам не бойся, –  ответила я.

На площади несколько слоняющихся туда-сюда человек. Краем глаза я заметила девчонок-неформалок из штаба: они помогали Луке устанавливать свет.

— Где народ? –  удивился Сандро. –  Ираклий сделал объявление?

Целый день я боялась, что какой-то случай вдруг отменит представление и мой блестящий план полетит ко всем чертям. Женская природа не верит, когда все идет хорошо, чует зыбкость момента. Вот и теперь все мы абсолютно забыли про объявление.

Сзади донеслись резкие окрики Мариам. Ветер доносит обрывки ее фраз: «Сейчас придут… ты видела его… Ираклий нажрался как свинья… спасибо… выбыл… вместо него стоять будет Бакур…»

Я обернулась: она двигается так, словно у нее внутри заведена пружина. Положив руку Сандро на плечо, Мариам сказала:

— Я все сделала: и объявление, и телевидение.

Вот тут я возненавидела ее по-настоящему. Спокойная и уверенная, позволяет мужчинам быть мужчинами, которая за ними подбирает и следит, чтобы они не облажались, но при этом остается в тени. От этого я сама себе показалась совершенно бесполезным существом, теперь еще и безголосым.

— Умница, –  просто сказал Сандро. –  Доделай работу и спрячься.

— Ой, я умоляю тебя… –  пропела Мариам. – Им сажать некуда. Говорят, что мест в изоляторе Захеси уже нет.

— Отправят в изолятор в Мцхету.

— Арест не применяется к беременным женщинам. Им штраф 5000 лари.

— Ты не беременна, Мариам.

— Хватит меня этим попрекать, Сандрик.

Впереди здание парламента. Я впервые взглянула на него не как на достопримечательность, а как на импровизированную сцену для спектакля. Сейчас будет представление, и я в главных ролях. Я с сомнением посмотрела на коробку в руках: «Все равно мы прячем свои лица». На лестнице виднеется темный силуэт –  Демна с листком в руках. Как только прожектор высветит его, он станет центральным элементом композиции.

— Лука, пошевеливайся, –  крикнул Сандро. –  Нинелла, надевай коробку, не свети лицо и марш за левую колонну.

Сандро летит по ступеням, раздавая указания: «Бакур, ты третий», «Провод длиннее!», «Девочки, мелкие которые, чтобы я вас здесь не видел». Они залились краской, расхохотались и бросились врассыпную. Многие узнавали Сандро и хлопали ему. Он светился как пасхальное яйцо. Я подумала, что больше всего он хочет видеть свой безупречный профиль на монете в десять лари. Тогда он наконец угомонится.

Прорези для глаз кривые, я на ощупь нахожу первую левую колонну и укрываюсь за ней. Руки немного дрожат. Я дышу и чувствую, как мало воздуха в коробке, слышу, как стучит в моей голове. Что я здесь забыла? Разве это моя жизнь? Я думаю о чужих кухнях. О теплом свете, о прозрачном чайнике с крепкой заваркой. О людях, которые сейчас ссорятся из-за пустяков в бережных хрущевках. Мне становится завидно. Тридцатипятилетняя женщина не должна стоять ночью в чужой стране с коробкой на голове. У нее должны быть другие заботы, например: не забыть купить хлеб.