Развод на двоих не делится - Виолетта Весна Страница 27

Алина смотрела на них через стекло и чувствовала себя человеком, который пришел не туда.

В сумке лежал планшет, распечатки, флешка, блокнот, помада, паспорт, влажные салфетки, зарядка и маленькая пачка миндаля, которую Марина сунула ей перед выходом.

— Когда нервничаешь, жуй, — сказала она.

— Я не хомяк.

— Сегодня будешь.

Алина съела два ореха прямо в такси. Потом пожалела, потому что во рту стало сухо.

В 11:58 водитель вежливо кашлянул.

— Вам сюда?

— Да.

— Мы стоим уже…

— Да, спасибо. Я выхожу.

Она расплатилась, вышла и сразу чуть не уронила папку, потому что ручка сумки зацепилась за ремень пальто. Пока распутывала, сзади кто-то придержал дверь.

— Вам помочь?

Молодой парень в круглых очках и с тубусом через плечо смотрел на нее без особого интереса, просто по-человечески.

— Нет, спасибо. Я сама.

Папка снова поехала вниз.

Он молча подхватил ее за край.

— Почти сами, — сказал он.

Алина выдохнула короткий смешок.

— Спасибо.

— Вы к кому?

— К Даниилу Орлову. На двенадцать.

— А, да. Вас ждут. Я Миша, если что. Но чаще просто «эй, где визуализации».

Он провел ее к стойке ресепшен. Девушка за стойкой улыбнулась, нашла ее имя в расписании и выдала гостевой пропуск.

На пропуске было написано: «Гость».

Алина вдруг подумала, что это честнее, чем «частная практика».

Миша ушел к своим чертежам. Алина осталась ждать у стены с образцами материалов: дерево, камень, стекло, ткань, металл. Она машинально провела пальцем по кусочку светлого шпона. Хороший. Теплый. Не слишком желтый.

— Алина?

Даниил Орлов вышел из стеклянной переговорной.

Вживую в рабочем пространстве он выглядел иначе, чем на той встрече. Не более официально, а более собранно. Рубашка с закатанными рукавами, темные брюки, в руках карандаш и телефон. На левом запястье часы с потертым ремешком. Не новые. Не напоказ.

— Добрый день, — сказала она.

— Добрый. Проходите.

Он не стал спрашивать, как она доехала. Не сказал, что рад видеть. Не сделал никакой лишней мягкости. И от этого Алине стало легче. Лишняя мягкость сейчас пугала больше грубости.

Переговорная была небольшая. Стол, шесть стульев, экран на стене, на подоконнике макет какого-то дома под прозрачным колпаком. В углу стояли два рулона чертежей и чашка с забытым чаем.

— Чай, кофе? — спросил Орлов.

— Воду, если можно.

— Конечно.

Он вышел, вернулся с бутылкой воды и стаканом. Поставил перед ней, сел напротив.

— Показывайте.

Без разгона.

Без «расскажите о себе».

Алина открыла папку.

Первые листы она разложила слишком аккуратно. Поймала себя на этом и перестала ровнять углы. Орлов взял распечатку со студией фотографа.

— Это какого года?

— Десятого… нет, одиннадцатого. Простите, я сейчас…

— Не извиняйтесь за дату. Я просто спрашиваю.

Она кивнула.

Он смотрел долго. Потом отложил лист в сторону. Не в плохую сторону, не в хорошую. Просто отдельно.

Взял следующий.

— Здесь ваша планировка?

— Да.

— Мебель тоже?

— Да, но часть заказчица потом заменила. На более… понятную.

— То есть на бежевую?

Алина невольно улыбнулась.

— На бежевую.

— Классика капитуляции.

Она подняла глаза.

Он сказал это без улыбки, но в голосе было сухое веселье.

Напряжение чуть отпустило.

Потом он открыл ее файл на планшете. Перелистывал не быстро, иногда увеличивал детали, иногда возвращался. Алина пыталась читать его лицо и ничего не понимала. Артем, когда смотрел ее подборки, обычно за пару секунд говорил: «Слишком мягко», «дорого выглядит?», «это точно не будет как в отеле?» или «давай без экспериментов». Даниил молчал.