Запретная цель - Лана Гриц Страница 29

Но, кажется, что я только-только закрыл глаза, как чувствую яркое солнце на своем лице. Я резко просыпаюсь, будто по тревоге, и первая мысль прошивает холодом до костей.

Где Мария?

Я вскакиваю, раскладушка жалобно скрипит. Диван пустой, плед смят. Сердце на секунду уходит в пятки.

Черт.

Я уже на ногах, уже лечу на кухню, прокручивая в голове худшие сценарии, и резко торможу на пороге.

Маша стоит у плиты. На кухне тепло и пахнет аппетитно. Яичница? Гренки? Кофе? Запахи такие, что желудок тут же предательски отзывается.

Она упирается на одну ногу, вторую бережет, стоит на носочке. Волосы собраны кое-как, она что-то напевает себе под нос, совсем не замечая меня.

Я скрещиваю руки на груди и упираюсь плечом в косяк.

И тут Маша оборачивается.

— Доброе утро, — я замечаю, как она вздрагивает. — Я завтрак готовлю.

Я молча киваю и тут же вижу, как ее взгляд скользит по моему телу.

Я без футболки, на мне только штаны. Утренний свет подчеркивает все, что обычно скрыто: старые шрамы, свежие, напряженные мышцы. И тот самый уродливый шрам от ножа, под ребрами. Грубый, неровный и далеко не из красивых.

Ее взгляд цепляется за него, и ее глаза округляются. Она за секунду забывает про сковородку, про завтрак, про все на свете.

— Это…, — начинает она и осекается.

— Работа, — бросаю коротко.

Мария не отводит взгляда. Она смотрит на меня не как на военного, не как на своего спасителя, а как на человека, которого когда-то порезали, и он выжил.

— Больно было? — тихо спрашивает она.

Вопрос простой, и я неожиданно для себя пожимаю плечами.

— Тогда – да. Потом привыкаешь.

Она медленно кивает, а потом все же заставляет себя оторваться от моего тела, прокручивается на здоровой ноге, поворачиваясь ко мне спиной.

— Завтрак почти готов, — тараторит она. — Садись. Ты, наверное, голодный.

Наверное.

ГЛАВА 19

ГЛАВА 19.

Маша

Я стою в прихожей и наблюдаю, как Сергей закрывает за собой дверь. Мой взгляд скользит по замочной защелке, потом ключ кряхтит в замочной скважине второго замка.

Он запер меня, и теперь мне никак отсюда не выбраться.

Я слышу удаляющиеся шаги, пока они не растворяются в воздухе.

Тяжело выдохнув, я ковыляю в комнату. Колено настойчиво ноет, напоминая о моем ночном фиаско. Делаю пару шагов и морщусь.

Отлично, Маша. Герой побега, называется.

Когда я осталась наедине со своими мыслями, я сразу же вспоминаю о Мише. Грудь сжимает так резко, что приходится остановиться и опереться ладонью о стол. Я не знаю, как он, не знаю, жив ли он вообще. Не знаю ничего.

А сидеть и ждать я не умею.

Я начинаю прихрамывать по комнате от окна к дивану, от дивана к кухне. Да, колено болит, но эта боль хотя бы отвлекает меня от плохих мыслей.

Подхожу к своему ноуту, мой единственный канал с миром.

Я открываю крышку, экран вспыхивает мягким светом. Пальцы сами находят кнопки быстрее, чем сердце успевает успокоиться.

Ладно.

Если нельзя позвонить, тогда посмотрим.

Сеть больницы защищена так себе, на уровне галочки в отчете, не более. Я скольжу через шлюз, обхожу проверку, цепляюсь за внутренний узел видеонаблюдения.

Давай… давай…

Список камер загружается, и я замираю.

Их всего три???

Всего три!

— Вы серьезно?

Две камеры висят у центрального и заднего входов больницы Одна установлена на ресепшене.