Трактат Запретных Прикосновений - Вера Ривер Страница 3

В его глазах мелькает странное выражение. Он тянется к верхней полке и осторожно достаёт толстую книгу в потёртом тёмно-красном переплёте. Золотое тиснение почти полностью стёрлось от времени и прикосновений.

Его сильные руки открывают книгу, осторожно, словно она может рассыпаться в прах от одного неловкого движения.

Страницы тихо шелестят. Желтоватая от времени бумага, чернила, которые не выцвели даже спустя долгие столетия.

И вдруг! Шокирующее изображение.

Мужчина и женщина. Полностью обнажённые. Сплетённые в немыслимом, греховном объятии. Его руки властно лежат на её бёдрах. Её голова страстно запрокинута назад. И такие откровенные подробности, такая неприкрытая чувственность...

Резко захлопываю книгу. Пальцы предательски дрожат. В маленькой комнате вдруг становится душно. Слишком жарко, несмотря на холод каменных стен.

— Это переходит все мыслимые границы приличия, — голос звучит неестественно высоко. — Трудно даже представить, что разумные существа могут добровольно предаваться подобному... разврату. Это выглядит совершенно неестественно.

Смотрю на Фэйриана. Отчаянно пытаясь скрыть странное, непонятное волнение, охватившее всё тело. Низ живота сводит необъяснимым ощущением. Щёки пылают огнём.

В его проницательных глазах читается полное понимание. Словно он безошибочно видит сквозь мою жалкую ложь, сквозь притворное отвращение.

Видит то, что я сама боюсь признать — что-то глубоко внутри меня горячо отозвалось на эти запретные, греховные образы.

— Неужели ни капли любопытства, дорогая кузина? — в его голосе танцует откровенное веселье. — Совсем-совсем ничего?

Нервно прикусываю нижнюю губу. Конечно, любопытно. Настолько, что пальцы дрожат, а что-то внутри туго сжимается от тёмного предвкушения.

Но как признаться в этом? Я даже ни разу не целовалась, а тут — читать о подобном... с ним рядом.

— Не стоит так упорно отрицать очевидное, — Фэйриан подходит ещё ближе. Его тёплое дыхание касается моего виска. — Признайте честно, любопытство уже полностью завладело вами.

Его глаза откровенно смеются. Он явно наслаждается моим смущением. Румянец, наверное, выдаёт меня с головой.

— Вам доставляет удовольствие моё замешательство, — пытаюсь звучать ледяно и холодно.

— Мне доставляет искреннее удовольствие ваша честная реакция, — парирует он насмешливо. — Даже когда вы отчаянно пытаетесь её скрыть.

— Я совершенно равнодушна к подобным... вещам, — ложь звучит неубедительно. Даже для моих собственных ушей.

Его улыбка становитсяещё шире. Хищнее. Что-то опасное мелькает в зелёных глазах.

— В таком случае, — Фэйриан медленно протягивает мне тяжёлую книгу, — вам абсолютно ничего не стоит прочесть страницу-другую. Не так ли? Ведь вы совершенно равнодушны.

Сердце бешено колотится где-то в горле. Оглушительно.

Дрожащими руками беру тяжёлую книгу. Она неожиданно тяжелее, чем кажется на первый взгляд. Потёртый переплёт приятно шершавый под влажными пальцами. Медленно открываю её, стараясь не выдать волнения.

Первый абзац посвящён поцелуям. Слова расплываются перед глазами:

"...губы сначала едва касаются друг друга, нежно как крылья бабочки,

а затем сливаются в единое целое. Язык осторожно исследует нежную плоть,

проникая всё глубже, даря влажное тепло.

Дыхание смешивается, как и судьбы двоих, навсегда соединённых в этом священном танце желания..."