Кто любовь эту выдумал? - Ольга Дашкова Страница 3

Молчу, потому что отрицать бесполезно. Сима права – я влюблена в Рому так сильно, что мне физически больно. И он действительно ничего не замечает.

— Почему ты ему не скажешь? – продолжает Сима. – Может, он...

— Нет, – перебиваю. – Он не может. Для него я просто Майка, его лучшая подруга детства. Мальчишка в теле девчонки.

— А ты пробовала перестать быть мальчишкой?

Я оглядываю себя: джинсы скинни, нежно-розовый свитер, туфли на небольшом каблуке вместо привычных кроссовок, аккуратно уложенные волосы, которые я отращиваю уже полгода.

— Я пытаюсь, – шепчу. – Но он не видит.

— Тогда покажи ему, что видят другие, – говорит Сима и кивает в сторону лестницы.

Оборачиваюсь и вижу Платона Блинова – нашего классного отличника, который сейчас ковыряется в рюкзаке и явно пытается сделать вид, что не смотрит в нашу сторону. Но я замечаю, как он покраснел, когда наши взгляды встретились.

Платон влюблен в меня уже много лет, это знают все, кроме меня, пока Сима не открыла мне глаза. Он умный, добрый, надежный. И он видит во мне девушку, а не лучшего друга детства, с которым весело играть, кто дальше плюнет.

Но мое сердце принадлежит тому, кто до сих пор зовет меня Майкой и рассказывает мне о других девочках, которые ему нравятся.

— Пойдем, – говорю Симе. – А то опоздаем на автобус.

Мы идем по коридору, чувствую на себе взгляд Платона. Может, Сима права? Может, пора показать Роме, что я выросла? Что я больше не та Майка, которая на спор могла съесть пять гамбургеров.

Что я Майя. Девушка, которая умеет любить и хочет быть любимой. Только боюсь, что для него я навсегда останусь той семилетней девочкой в джинсах и футболке с Человеком-пауком.

Той, которая прыгала с качелей дальше всех, но так и не научилась летать.

Глава 2

Майя

Пятница. Шестой урок. Физкультура.

Сижу на скамейке в спортзале и делаю вид, что у меня критические дни – старый как мир способ не участвовать в уроке. Хотя на самом деле я просто не хочу бегать, прыгать и потеть на глазах у Ромы.

Раньше мне было все равно. Мы соревновались, кто быстрее пробежит, кто дальше прыгнет, кто больше раз подтянется на турнике. Да, на турнике! Я гордилась тем, что могу подтянуться восемь раз подряд, в то время как другие девчонки не могли сделать ни одного.

А теперь я боюсь, что моя прическа испортится, что лицо покраснеет, что Рома увидит меня потной и некрасивой. Господи, когда я успела стать такой... девочкой?

— Ильина, ты точно не можешь заниматься? – спрашивает Петр Сергеевич, наш физрук, искренне расстроенный. Я была его гордостью, единственная девочка в классе, которая могла дать фору половине парней.

— Точно не могу, – киваю, листая учебник по Общей биологии. Делаю вид, что готовлюсь к контрольной, хотя эту тему знаю назубок.

Петр Сергеевич вздыхает и идет организовывать игру в баскетбол. Украдкой поднимаю глаза от учебника и смотрю на площадку. Рома ведет мяч, его движения легки и точны. За лето он вырос еще сантиметров на пять, и теперь его рост под метр восемьдесят.

Широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги – классическая мужская фигура. Когда он бежит, футболка слегка задирается, и я вижу полоску загорелого живота с намечающимся прессом.

Сердце начинает колотиться так, что, кажется, это слышно во всем спортзале. Когда это началось? Когда я перестала видеть в нем просто Рому, своего лучшего друга, и начала замечать... вот это все?