Кто любовь эту выдумал? - Ольга Дашкова Страница 2

Он действительно изменился за последние два года. Вырос, окреп, черты лица стали более мужественными. И это уже не тот долговязый подросток, который падал с велосипеда и просил меня не рассказывать маме о разбитых коленках.

Это Роман Андреевич Усов, один из самых популярных парней в нашей гимназии, который может выбирать из десятка девочек, пускающих на него слюни.

А я все та же. Только теперь я понимаю, что значит это «я».

— Майка, ты какая-то странная стала, – говорит Рома наконец. – С начала года ты постоянно... не знаю, какая-то другая.

— Я не Майка! – срываюсь, произнося это громче, чем хотела.

Несколько ребят оборачиваются, я краснею, а Рома хмурится, явно не понимая, в чем дело.

— Ладно, Майя, – произносит он мое полное имя с какой-то нарочитой осторожностью, словно пробует его на вкус. – Что с тобой происходит?

«Майя». Из его уст это звучит... правильно. Взрослее. Женственнее. Именно так, как я хочу, чтобы он ко мне обращался.

— Ничего, – отвечаю, поправляя лямку сумочки. Да, сумочки – я купила ее месяц назад вместо привычного рюкзака. – Просто мы выросли, Рома. Мне уже семнадцать.

— Мне тоже, и что с того? – он пожимает плечами. – Мы же друзья с детства. Лучшие друзья.

Лучшие друзья. Эти слова обрушиваются на меня, как холодный ливень. Потому что для меня он уже давно не просто лучший друг. Для меня он – тот, о ком я думаю перед сном, тот, чья улыбка может испортить или украсить весь мой день, тот, кого я люблю так сильно, что иногда не могу дышать.

Но для него я все еще Майка. Лучший друг в джинсах и кроссовках.

— Майя! – доносится до нас знакомый голос, и я оборачиваюсь. По коридору к нам направляется Серафима Богомолова из параллельного класса, и на ее лице та самая лукавая улыбка, которая означает, что она что-то знает.

Сима – моя подруга с прошлого года, когда мы вместе участвовали в городской олимпиаде по русскому языку. Она немного толстушка, и некоторые идиоты из старших классов иногда подшучивают над ней, но у Симы такое острое чувство юмора и такой сильный характер, что она всегда может дать отпор. И она одна понимает, что со мной происходит.

— Привет, красавчики, – говорит Сима, подходя к нам. – Роман, а где твоя тень? Сеня обычно всегда рядом.

— У него дополнительные по физике, – отвечает Рома и улыбается Симе. Он всегда был с ней дружелюбен.

— Понятно. А вы что, домой идете?

— Я – да, – говорю. – У меня еще дела.

— Какие дела? – снова спрашивает Рома, в голосе звучит недоумение.

— Женские, – многозначительно улыбаясь, отвечает за меня Сима. – Ты же знаешь, мы, девочки, много времени уделяем красоте.

Рома смотрит на меня, потом на Симу, потом снова на меня. В его взгляде что-то меняется – появляется что-то новое, чего я не могу понять.

— А, ну да, – говорит он наконец. – Тогда увидимся завтра.

Он уходит, а я смотрю ему вслед, на его широкие плечи под школьной рубашкой, на то, как он идет – уверенно, легко, привлекая взгляды.

— Ты еще долго будешь себя мучить? – тихо спрашивает Сима, когда Рома скрывается за поворотом.

— Не понимаю, о чем ты, – отвечаю, но голос звучит не очень убедительно.

— Майя, ну ты даешь! Ты по уши в него влюблена, это видно за версту. Кроме него самого, конечно. Мне кажется, что это видит и знает вся гимназия.