Развод с генералом. Месяц под его командованием - Виолетта Весна Страница 3

— Через месяц я подпишу все, если ты не изменишь решения.

Я повернулась.

— Великодушно.

Он принял удар молча.

Это тоже было в нем невыносимо. Другой мужчина начал бы спорить, оправдываться, злиться. Мирослав стоял спокойно, и от этого моя злость не находила выхода.

— Я не хотел, чтобы это выглядело как давление, — сказал он.

— Тогда не надо было просить срок.

— Мне нужен месяц.

— Тебе? — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Это мой развод, Мирослав. Не операция. Не приказ. Не служебный план. Я не одна из твоих людей в «Каскаде».

В его взгляде что-то изменилось. Совсем немного. Если бы я не знала его так близко, не заметила бы.

— Я помню.

— Нет. Не помнишь. Иначе не пытался бы снова решать за меня.

Он молчал.

Ветер тронул полы его шинели. Серая прядь у виска стала заметнее, чем раньше. Я вдруг увидела не генерала, не начальника закрытого центра, не мужчину, которого боялись подчиненные. Увидела мужа, с которым когда-то засыпала, положив ладонь ему на грудь.

И почти сразу заставила себя отвернуться.

Слабость нельзя путать с любовью.

— Не уезжай из Ревельска, — сказал он.

Я резко посмотрела на него.

— Это уже приказ?

— Просьба.

— Ты плохо умеешь просить.

— Знаю.

Это сбило меня на секунду.

Раньше Мирослав не признавал таких вещей. Он вообще редко признавал то, что касалось нас. Службу, ошибки в расчетах, риски операции — да. Наш брак — никогда.

Я поправила ремень сумки на плече.

— У меня нет причин оставаться.

— Скоро появятся.

Холод прошел по спине не от ветра.

— Что это значит?

Мирослав посмотрел в сторону дороги. Черный служебный автомобиль стоял у тротуара. Водитель не выходил, но я заметила его взгляд в зеркале.

— Я не могу говорить здесь.

Я почти рассмеялась.

— Конечно. Любимая фраза нашего брака.

Он сжал челюсть.

И тут за моей спиной быстро застучали каблуки.

— Таисия, — позвала Рената.

Я обернулась.

Она шла к нам с телефоном в руке. Лицо у нее оставалось спокойным, но я знала Ренату слишком хорошо. Если она так держала губы, значит, дело было плохое.

— Что? — спросила я.

Она протянула мне телефон.

На экране была новостная лента. Заголовок я прочитала не сразу. Буквы будто собрались в слова с задержкой.

«Закрытые данные семей спасателей оказались в сети. Источник утечки связан с программой психологической помощи».

Ниже — мое имя.

Таисия Ордынцева.

Я перечитала еще раз. Потом еще.

В статье говорилось, что утечка могла идти через благотворительную программу сопровождения семей сотрудников федерального спасательного корпуса. Через программу, которую я создавала два года. Через людей, которые доверяли мне свою боль, страхи, диагнозы, семейные истории.

Мирослав взял телефон из моей руки.

Я не сразу поняла, что пальцы у меня разжались сами.

Он прочитал быстро. Его лицо не изменилось, но воздух вокруг стал другим. Не тише — жестче.

— Когда вышло? — спросил он у Ренаты.

— Семь минут назад.

— Источник?

— Пока перепечатки. Первый слив идет с анонимного канала.

Я смотрела на них обоих и не могла вдохнуть до конца.

— Почему там мое имя?

Рената ответила не сразу.

И этого хватило.

Я сама все поняла.

Меня не просто упомянули. Меня поставили в центр. Сделали лицом утечки. Женщиной, которая имела доступ к данным, была связана с семьями спасателей и сегодня утром пришла разводиться с генералом, начальником закрытого центра.