Развод. Женщина, которую ты потерял - Виолетта Весна Страница 31

— Как обычно? — спросил он у нее.

— Да, благодарю. Виолетте — чай?

Я посмотрела на него.

— Воду без газа.

Аделина чуть повернула голову.

Мелочь.

Но раньше я бы позволила ей заказать за меня чай.

Официант ушел.

Аделина сложила руки на краю стола.

— Я рада, что вы пришли.

— У меня полчаса.

— Вы стали резче.

— Возможно, я просто стала отвечать быстрее.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Серафима всегда плохо на вас влияла.

Я почти услышала голос Зорина: не оправдываться.

— Мы не будем обсуждать Серафиму.

— Хорошо. Тогда обсудим Богдана.

— Давайте.

Аделина на секунду замолчала. Кажется, мой тон сбивал ее не меньше, чем утром Богдана. Они оба привыкли, что я сначала смягчаю комнату, а уже потом вхожу в нее сама.

Сегодня я не смягчала.

— Мой сын совершил ошибки, — сказала она.

Я не шелохнулась.

— Но Богдан не жестокий человек.

— Я не называла его жестоким.

— Вы сейчас обижены и можете видеть все в черном цвете.

— Я вижу документы.

Она чуть поджала губы.

— Документы — это форма. Не суть.

— А что суть?

— Брак закончился, Виолетта. Это больно, неприятно, но взрослые люди должны уметь признавать реальность. Вы не были счастливы. Богдан тоже.

Я посмотрела на ее жемчуг.

Красивая нитка. Холодный блеск. Безупречный круг каждой бусины. Наверное, такие женщины, как Аделина, даже боль предпочитали круглой, гладкой, без острых краев.

— Странно, что о несчастье Богдана мне рассказываете вы.

— Он мой сын.

— А я была его женой.

— Именно. Поэтому я надеялась, что вы поймете его лучше других.

Вот оно.

Первая тонкая петля.

Поймите Богдана.

Посмотрите на его боль.

Будьте выше.

Снова станьте удобной, только на этот раз красиво назовите это великодушием.

— Я понимаю достаточно, — сказала я.

— Тогда зачем юрист?

— Чтобы понять еще больше.

Аделина посмотрела в сторону. Официант поставил передо мной воду, перед ней — чашку кофе и маленький десерт, которого она не просила, потому что здесь уже знали ее привычки. Я вдруг подумала, что быть Аделиной Орловой — значит всю жизнь сидеть за столами, где за тебя заранее знают правильный выбор.

Может быть, поэтому она так легко решала за других.

— Юрист сделает процесс грязным, — сказала она, когда официант отошел.

— Процесс стал грязным не из-за юриста.

— Рената не имеет отношения к имущественным вопросам.

Я медленно подняла глаза.

— Зато имеет отношение к тому, почему я узнала о разводе из сообщения в телефоне мужа.

Аделина сделала маленький глоток кофе.

— Не стоит цепляться за это. Женщины часто придают слишком большое значение тому, что на самом деле является следствием, а не причиной.

Я удивленно посмотрела на нее.

— Вы сейчас серьезно объясняете мне, что любовница моего мужа — техническая деталь?

— Я объясняю вам, что унижаться ревностью — не выход.

— А готовить развод за спиной жены — выход?

Она впервые посмотрела жестко.

— Богдан пытался вас защитить.

Я тихо рассмеялась.

— От чего?

— От скандала. От слухов. От того, что вы сейчас, к сожалению, начинаете делать.

— То есть от самой себя.

— От ваших эмоций.

Вода в стакане дрогнула, когда я поставила его на стол.

— Аделина Павловна, я не обязана обсуждать свое достоинство с женщиной, которая знала о разводе раньше меня.

Фраза вышла ровно.

Без крика.

Даже без особой злости.