Со смертью нас разделяют слезы - Ао Морита Страница 32

Вот что мне сквозь слезы рассказала Момока.

У меня в груди рос ком. В носу странно защипало, хотя слезы все равно не потекли.

— Судзуна пока успокоилась, но ее бросает то в меланхолию, то в бурное веселье. А вдруг она в этом году опять попытается? Я пока тут застряла, и меня может не оказаться рядом. Сэяма-кун, можешь присмотреть за ней вместо меня? – Она посмотрела на меня заплаканными глазами.

Но что я могу? Я замялся с ответом.

— Ты знал, что у нее на запястье шрамы? Она их прячет, но я почти уверена, что она себя ранит.

И вдруг я вспомнил. Длинные рукава в самые жаркие дни, да и на физре она никогда не раздевалась до футболки. В тот раз, когда она все же надела кофточку с рукавами покороче, левое запястье обматывал бинт. Она еще сказала, что обожглась на кухне, – получается, солгала.

— А я могу что-то для нее сделать?

— Постарайся, чтобы она как можно больше плакала.

— Плакала? Зачем?

— Знаешь, почему я основала кружок растроганных?.. Ах да, он же теперь киноклуб. Так вот: знаешь, зачем я его основала? – спросила она, крепко сжимая платок и глядя мне прямо в глаза.

Слезы Момоки наконец остановились.

Если честно, я ни разу не задумывался, откуда взялся таинственный кружок. Наконец сэмпай объяснила:

— Когда люди плачут, их тревога и другие негативные эмоции обнуляются. Когда я об этом узнала, поняла, что Судзуне надо как можно чаще плакать. Поэтому я открыла кружок, в котором мы смотрели всякие слезливые фильмы, читали трогательные книги. И Судзуна правда стала реже вешать нос. Пожалуйста, проследи, чтобы кружок собирался как обычно.

Дальше Момока рассказала мне про действенность слез и три их вида, вегетативную систему и все то, что я уже слышал от Хосино. Наверное, она сама почерпнула все свои знания у подруги.

— Так, может, лучше ее тогда постоянно смешить?

— Я тоже сначала так думала, но, насколько я понимаю, от слез больше эффекта. К тому же, – Момока еле заметно улыбнулась, – Судзуна плакса, и так намного проще.

Тут не поспоришь.

— Только у меня одно важное уточнение, – добавила девушка, поднимая указательный палец.

— Какое?

— Пожалуйста, не показывай ей истории с плохим концом. Так ей станет только хуже.

— Понял…

А ведь и правда, почти все фильмы и книги, которые она мне давала, заканчивались хорошо. Да, что-нибудь грустное в них обязательно происходило, но для героев в конце оставался луч надежды. Хосино в основном выбирала очень добрые истории.

Я зарубил этот пункт себе на носу и глубоко вздохнул. Только теперь, кажется, я вообще смог спокойно дышать. Никогда прежде я так не уставал от простого разговора.

— Хорошо. Я присмотрю за Хосино. И прослежу, чтобы она плакала как следует.

— Ага. – Момока снова подняла глаза и улыбнулась: – Полагаюсь на тебя.

Перед тем как я ушел, мы обменялись контактами и заключили альянс по спасению Хосино.

С учетом того, что я всю жизнь избегал близких связей, сэмпай дала мне очень сложную задачу. Но я согласился без колебаний, потому что тоже не хотел, чтобы Хосино умерла.

Поначалу я стал думать, как мне довести ее до слез, но потом понял, что ничего особенного делать не нужно. Пусть все будет как раньше: она пытается меня растрогать, но лишь раз за разом сама попадается в расставленные ею сети. Мы, как и велела мне Момока, просто продолжим проводить обычные заседания кружка, на которых Хосино будет плакать, что нам, собственно, и нужно.