Ребенок его любовницы - Анастасия Тьюдор Страница 32

— Нет.

Этот ответ вырывается у него еще до того, как я произношу последнее слово. Импульсивный, почти гневный отклик на вопрос, такой простой и одновременно сложный.

Я теряюсь. Настолько не ожидала такой категоричности, что не знаю, что сказать дальше. Ветров с шумом выпускает воздух из легких, открывает глаза, отстраняется, от чего моя ладонь почти безвольно соскальзывает на скамью, и встает, спрятав руки в задние карманы джинсов.

— Если бы мне что-то угрожало и это что-то могло зацепить тебя – я бы хранил молчание до последнего, Ксюш. Ты… Ты слишком важна для меня, слишком дорога, чтобы я подвергал тебя опасности. Тебе не о чем переживать.

— А если я переживаю о тебе? – Я встаю со скамьи и замираю совсем рядом с Русланом, не отводя взгляда от его лица.

— Не стоит. Что бы сейчас не происходило – я это заслужил.

— Руслан, речь ведь идет не только о тебе или обо мне. Саша…

— Ксюша, все хорошо. Прости, что… – Он зажмуривается на несколько секунд, а затем открывает глаза и смотрит на меня. – Прости меня за все. Иди в палату, беи Сашку и вещи, я отвезу…

— Нет, – мотаю головой, отступив на шаг назад и сложив руки на груди. – Я говорила с врачом утром. Он не одобряет твой отказ.

— Все будет хорошо, медсестра…

— Нет, Руслан. Я останусь с твоим сыном здесь. На несколько дней, как советует его лечащий врач.

— А потом что? Черт, Ксюша, – злится он и вновь запускает пятерню в волосы, скользит пальцами по короткому ежику, – ты отказалась. Я принял твое решение, нашел выход, а теперь…

— Это неверный выход, Ветров.

— А другой я предложить не могу! – он резко повышает голос и пинает ножку скамьи, из-за чего та с противным скрежетом проезжает несколько сантиметров по полу, выложенному плиткой.

— Если ты не думаешь о своем сыне, то не нужно орать, когда о нем думает другой человек! – в тот же миг вскипаю я, ударив Руслана ладонью по груди. – Решай свои… завалы на работе. Можешь даже не приезжать сюда, я позвоню, когда нас выпишут.

Ветров растерянно смотрит на меня, явно не ожидая подобной реакции. Я же стремительно разворачиваюсь и иду к двери в ординаторскую, но замираю, когда в спину ударяет тихо:

— Я не заслужил твою помощь.

Зажмуриваюсь, сжимаю кулаки. Цежу сквозь зубы:

— Не заслужил. Но я делаю все это не ради тебя.

Чувствую, как он приближается ко мне. Вплотную. Волосы на затылке обдает его прерывистым дыханием, кожа покрывается мурашками от того, как ладони Руслана касаются плеч и притягивают меня ближе к горячему мужскому телу.

В этом порывистом объятии слишком много эмоций. Отчаяние. Страх. Потребность в близости.

— Спасибо, Ксюша.

Я каменею. Со всех сторон меня окутывают родные объятия и родной запах. Разумом понимаю, что нет, Руслан отныне мне чужой, не должна я испытывать подобных чувств, что бушуют в груди в данный момент. Но сердце, наплевав на доводы, заходится в галопе, вызывая приступ тахикардии.

Дышу через раз. Прикрываю глаза и начинаю считать до десяти, хотя знаю, что нужно вырваться прямо сейчас. Знаю. Но позволяю себе несколько секунд слабости, пусть они и разрывают душу в клочья.

Но именно Ветров отстраняется первым. Его ладони соскальзывают вниз, задержавшись на моей талии, а после исчезают, оставив после себя обжигающий след.

Поежившись, захожу в стационар. Молча и не оборачиваясь. Иду по коридору с ровной спиной и поджав губы, чтобы не дрожали.