Развод. Я беременна от бывшего - Виолетта Весна Страница 32

Артем вдруг сказал:

— Вера.

Я остановилась, не оборачиваясь.

— Я не знаю, что ты скрываешь. Но я узнаю.

Меня будто окатили холодной водой.

Я повернулась.

— Не смей.

Он смотрел прямо.

— Тогда скажи сама.

— Не так, Артем.

— А как? Когда ты решишь, что я заслужил?

— Когда я перестану бояться, что ты превратишь мою жизнь в экстренное совещание.

Эта фраза попала.

Я увидела.

Он молчал, а я села в такси и закрыла дверь.

Машина тронулась.

В зеркале я видела, как Артем остался стоять у клиники. Не злой. Не холодный. Напряженный, собранный, опасно тихий.

И я поняла: теперь он не отступит.

Он уже слишком близко подошел к правде.

Дома мама встретила меня в прихожей. Я только успела снять обувь, как она обняла меня, потом отстранилась и осторожно положила ладонь мне на живот.

— Можно?

Я кивнула.

Она улыбалась и плакала одновременно.

— Сердце бьется, — повторила она, будто проверяла, правда ли это.

— Да.

Павел приехал через час. Сначала сделал вид, что он просто зашел после смены, потом молча посмотрел снимок УЗИ, отвернулся к окну и долго тер переносицу.

— Паш?

— Сейчас, — сказал он глухо. — Я просто пытаюсь не разрыдаться как идиот.

Лада приехала вечером с пакетом продуктов, букетом ромашек и крошечными белыми носочками.

— Я знаю, что рано, — сказала она, сунув мне сверток. — Но я не удержалась. Можешь ругать.

Я взяла носочки и вдруг снова заплакала.

— Да что такое, — Лада сама всхлипнула. — Я же хотела красиво.

— Красиво, — сказала я. — Просто очень.

Мы сидели на кухне вчетвером. Мама, Павел, Лада и я. На столе был чай, сухари, яблоки, какие-то витамины, распечатка рекомендаций врача и снимок УЗИ в прозрачном файле, потому что мама боялась его помять.

Это был самый странный и самый настоящий вечер за последние годы.

Без хрустальных бокалов. Без светских разговоров. Без Артема во главе длинного стола.

И все равно его отсутствие было в комнате.

Потому что у ребенка было сердцебиение.

И отец.

Павел заметил, как я смотрю на снимок.

— Он видел? — спросил он тихо.

Я поняла сразу.

— Не точно. Но, кажется, догадывается.

Лада замерла с чашкой в руках.

— Как?

Я рассказала про клинику. Про Артема в холле. Про папку. Про вопрос. Про его «я узнаю».

Павел резко поставил кружку.

— Вот поэтому я говорил, что нужно было ехать с тобой.

— Паша.

— Что? Он уже почти вынудил тебя говорить в коридоре.

— Он испугался.

— И что? Испуг не дает права давить.

— Я знаю.

— Тогда не оправдывай.

Я устало закрыла глаза.

— Я не оправдываю. Я пытаюсь понять, как сказать ему так, чтобы не началась война.

Мама тихо сказала:

— Может, лучше сказать до того, как он узнает сам.

Эта мысль уже сидела во мне.

Тяжелая. Правильная. Страшная.

— Я не готова.

— Никто не говорит сегодня, — сказала Лада. — Но тянуть долго нельзя. Особенно если он уже подозревает.

Павел кивнул.

— И говорить нужно не одной.

— Нет, — сказала я.

Все посмотрели на меня.

— Я скажу сама.

— Вера, — начал Павел.

— Нет. Это между мной и ним. Вы будете рядом, если мне понадобится. Но сказать должна я.

Он хотел спорить. Я видела. Но мама снова положила ему руку на локоть.

Павел выдохнул.

— Ладно. Но хотя бы не у него дома. И не у тебя. Нейтральное место.

— Хорошо.

— И после врача. И когда ты будешь нормально себя чувствовать.

— Хорошо.