Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна Страница 32

Ренат не двигался.

Владислава в комнате не было, но его присутствие все равно использовали как инструмент.

— Не позволяю, — сказала я.

Горицкий чуть склонил голову.

— Что именно?

— Обращаться ко мне без отчества.

Улыбка вернулась.

— Конечно. Таисия Владиславовна. Вы психолог. Вы лучше других понимаете, как травма и личный конфликт могут искажать восприятие.

— Да.

— Отлично. Тогда вы понимаете, что показания Никиты Селивана после операции могли быть следствием посттравматического расстройства.

— Могли.

Милана тихо коснулась моей руки под столом. Предупреждение.

Но я знала, что делаю.

Горицкий тоже решил, что знает.

— Значит, мы согласны.

— Нет. Мы согласны только с тем, что травма может искажать восприятие. Но она не создает техническую подмену канала связи.

Первый раз за весь разговор его глаза стали холодными.

Очень быстро. Почти неуловимо.

— Вы специалист по связи?

— Нет. Но я умею отличать страх от заученной лжи.

— На что вы намекаете?

Я посмотрела на Лидию Марковну.

Она сидела неподвижно, опустив руки на колени. На правой руке дрожал палец.

— Я не намекаю. Я спрашиваю. Где Лариса Невская?

Горицкий откинулся на спинку кресла.

— Уволилась.

— Ее сын исчез вчера вечером.

Лидия Марковна закрыла глаза.

Юрист управления резко поднял голову.

Горицкий не изменился.

— У вас странная привычка связывать не связанные вещи.

— У вас странная привычка оказываться рядом с людьми, которые потом исчезают.

Милана тихо выдохнула. Ренат за моей спиной сделал едва заметный шаг ближе.

Горицкий улыбнулся.

— Вы понимаете, что сейчас говорите с заместителем главы ведомства?

— Да.

— И все равно позволяете себе такие формулировки?

— Я долго была женой генерала. Звания меня впечатляют меньше, чем поступки.

Вот теперь он перестал улыбаться.

Комната стала другой.

Не громче, не темнее. Просто маски на секунду сдвинулись.

— Таисия Владиславовна, — сказал Горицкий, — я пытался вести разговор мягко. Но вы, видимо, предпочитаете прямоту. Ваше поведение за последние сутки вызывает серьезные вопросы. Вы подписали развод с генералом Аксеновым, после чего оказались ночью с майором Сарматовым в опечатанном здании, где пропали материалы, связанные с умершим пациентом. Ваша профессиональная позиция скомпрометирована. Ваша личная мотивация очевидна. Обиженная жена, ведомственная интрига, попытка ударить по бывшему мужу через трагедию.

Каждое слово было рассчитано.

Не на истину. На протокол.

Я почувствовала, как внутри поднимается жар. Хотелось ответить резко. Сказать, что он мерзавец. Что Никита умер не случайно. Что Ларису заставили. Что Владислав хотя бы в письме признал: здесь не несчастный случай.

Но если я сорвусь, он получит именно то, за чем пришел.

Ренат тихо сказал за моей спиной:

— Вода.

Я вдохнула.

Один раз.

Второй.

Горицкий услышал слово и посмотрел на майора.

— Трогательно. У вас уже свои сигналы?

— Да, — сказала я. — Это называется поддержка. Не всем знакомо.

Милана едва заметно прикрыла глаза, но не остановила.

Я повернулась к Горицкому.

— Лев Аркадьевич, я не буду подписывать объяснение о нестабильности Никиты Селивана. Не буду подтверждать, что он искажал реальность. Не буду называть его смерть случайной, пока не увижу материалы проверки. И не буду молчать о пропаже сына Ларисы Невской.