Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна Страница 33

— Вы не в том положении, чтобы ставить условия.

— Ошибаетесь. Я именно в том положении.

— В каком же?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— В положении человека, которому уже нечего терять из того, чем вы привыкли пугать.

Это было не совсем правдой.

Мне было что терять. Работу. Репутацию. Остатки спокойствия. Может, свободу.

Но иногда смелость начинается не там, где страха нет, а там, где ты перестаешь отдавать ему право говорить первым.

Дверь конференц-зала открылась.

Все обернулись.

На пороге стоял Владислав.

В форме.

Не в домашней темной рубашке, не в мокром пальто из ночного подъезда. Генерал Аксенов. Собранный, жесткий, официальный. На лице ни следа бессонной ночи, кроме темной ссадины на скуле. Рядом с ним была женщина в темно-синем костюме.

Агата Веренич.

Та самая, чей звонок я видела вчера вечером.

Боль дернулась привычно. Уже слабее, но все еще живая.

Владислав оглядел комнату. Задержал взгляд на мне. Потом на Ренате. Потом посмотрел на Горицкого.

— Комиссия окончена.

Горицкий медленно поднялся.

— На каком основании?

Агата положила на стол папку.

— На основании распоряжения о передаче материалов в независимую проверку. И на основании того, что у нас есть заявление Ларисы Невской.

Я резко повернулась.

— Она жива?

Агата посмотрела на меня.

Вблизи она была не ледяной красавицей из ведомственных приемов, а усталой женщиной с резким взглядом и серыми тенями под глазами.

— Да. И ее сын тоже. Пока в безопасности.

Пока.

Слово было маленьким, но в нем стояла вся правда.

Горицкий не повысил голос.

— Интересный ход, Владислав. Ты решил вынести внутренний конфликт на публику?

— Нет, — сказал Владислав. — Я решил перестать прикрывать его тишиной.

Он не смотрел на меня, когда говорил.

Но я все равно поняла: эти слова были не только Горицкому.

Милана быстро забрала папку со стола.

— Моя доверительница покидает помещение.

— Она никуда не уйдет, — сказал Горицкий.

Ренат шагнул вперед.

— Уйдет.

Два мужчины встретились взглядами. Горицкий и Сарматов. Власть и неудобный свидетель. И впервые за утро я увидела, что Горицкий раздражен по-настоящему.

Не мной.

Ими обоими.

Тем, что его сценарий начал расползаться.

Владислав подошел ко мне.

— Тая.

Я поднялась.

Ренат стоял справа. Милана слева. Передо мной Владислав. За столом Горицкий. Слишком много людей вокруг моей жизни.

— Не сейчас, — сказала я.

Владислав остановился.

И, к моему удивлению, не настоял.

— Хорошо.

Одно слово.

Без приказа.

Я вышла из конференц-зала сама.

В коридоре центра было светло. На стене все так же висели детские рисунки, и один из них, яркий дом с кривой трубой, вдруг показался невыносимо грустным. У людей должны быть места, куда они возвращаются без страха. У меня такого места больше не было.

На улице дождь закончился.

У ступеней стояла машина Владислава. Чуть дальше — машина Рената. Между ними было пять метров мокрого асфальта и семь лет моей жизни.

Владислав вышел следом.

— Я могу отвезти тебя.

Ренат промолчал.

Милана тоже.

Никто не решил за меня.

Это оказалось труднее, чем я думала.

Я посмотрела на мужа. Бывшего мужа. На человека, который привез мне теплые вещи, написал предупреждение, вошел в зал и остановил комиссию. И на человека, который вчера положил передо мной развод, как приказ, и не объяснил главного.