После развода. Один год спустя - Карина Ли Страница 33

Темнота делала его голос ближе и, кажется, честнее. Я ловила интонации. Жгло где-то в груди, но не болью — напряжением, как перед вздохом.

— Хорошо, — сказала я. — Сегодня у тебя получилось: вытащить меня в место, куда я хотела. Без давления. Спасибо.

— Спасибо, что пришла, — ответил он. И добавил, очень тихо: — И что жива.

Мы щёлкнули пальцами — гиду сигнал. На секунду включился мягкий дежурный свет — только чтобы выйти. Я взглянула на него. Он сидел прямо, руки на коленях, взгляд спокойный, без привычной “власти”. Я тоже, наверное, выглядела иначе — с короткими волосами, со своими красными ногтями, без привычного щита.

— Тебя проводить? — спросил он уже у входа.

— До угла, — сказала я. — Дальше сама.

— Договорились.

Мы шли медленно. Город был тёмный, тихий.

— Вика, — он остановился у витрины пекарни, — я буду делать такие штуки иногда. Те, что “для тебя”. Если перебор — скажи.

— Скажу, — кивнула. — И ещё. Не жди наград. Это не квест.

— Я понял, — он улыбнулся чуть. — Это жизнь.

— Вот именно, — сказала я. — А в жизни лучше предупреждать заранее.

— Учту, — рассмеялся он, — на всякий случай спрошу лишний раз.

Мы простились у перекрёстка. Он не потянулся к руке — хорошо. Только сказал:

— Напиши, когда будешь дома. Просто чтобы знать, что всё хорошо.

— Напишу, — кивнула.

Дома я убрала помаду ватным диском, посмотрела на себя в зеркало. Лицо было живым, глаза — светлее. Я села на край кровати, задумалась, отматывая назад…

Ужин в темноте. Вкус — как будто вернулся к жизни. Он — рядом, не лез. Говорил просто. Я — не растаяла, но улыбалась.

Итог: можно так жить.

Правило: я у руля должна быть я.

Чувство: осторожная благодарность.

Отправила Лере смайлик-луноход: «Дома».

Тимуру коротко: «Дома уже. Спасибо за вечер».

Он ответил: «Спокойной ночи».

И больше ничего. Я погасила свет. В комнате было темно, но не страшно. Сегодня темнота была на моей стороне.

ГЛАВА 18

ГЛАВА 18

Следующим вечером меня ждал еще один сюрприз. Только в этот раз не от Тимура.

Марина ворвалась первой — как буря на каблуках.

— Открывай, женщина! Мы пришли спасать твою мораль и портить твою печень!

За ней — Лида, аккуратная, с пледом под мышкой и пакетом фруктов. У Марины — вино, у Лиды — клубника, сыр и какой-то хрустящий багет, который потом окажется героем вечера.

— Я на ночь, — сообщила Лида. — У меня пижама с уточками. Не смей смеяться.

— Я тоже на ночь, — Марина показала пакет с надписью «beauty» и подмигнула. — Будем красивыми и беспощадными.

Они разулись, заняли кухню. Поставили вино, порезали фрукты, сыр, хлеб. Лида наливала «совсем по чуть-чуть», Марина доливала «чуть побольше». Окно приоткрыто, на подоконнике базилик дышит, в колонке тихо хрипит старый Джо Кокер.

— Итак, — Марина щёлкнула пробкой в мусор, — повестка дня: Никольский. За — против — воздержалась. Вик, слово тебе.

— Серьёзно? — фыркнула я. — Может, сразу протокол и подписи?

— Да, — кивнула Лида. — Мы тут люди ответственные.

Я вздохнула, обхватила ладонями бокал.

— Я боюсь. Подпустить — боюсь. Оттолкнуть — тоже боюсь. Внутри всё ещё что-то к нему осталось, как осколок. И времени прошло мало, чтобы забыть. И, наверное, чтобы простить — тоже. Я… тупо не знаю.

Марина закинула ногу на ногу, чиркнула зажигалкой, передумала и убрала.