После развода. Один год спустя - Карина Ли Страница 34

— Мой вердикт: играть с ним. Медленно разогревать, показывать, что ты почти-почти готова — и в последний момент послать к чёрту. Растоптать сердце. Пусть поймёт, каково это.

— Марин, — Лида поморщилась, — ты сейчас как злодейка из мыльной оперы.

— Я реалистка, — отрезала Марина. — Он сделал больно? Сделал. Значит, пусть тоже поболит. Баланс во Вселенной — моё любимое шоу.

— Это не мой жанр, — сказала я. — Я не умею мстить красиво. Я как подумаю про «с имитировать измену», меня тошнит. Не хочу становиться человеком, которым не хочу быть.

— Но и стелиться не надо, — вставила Лида мягко. — Мой вариант: дать шанс. Осторожный. На длинной дистанции. Без обещаний. Без «мы». Посмотреть, как он справится не с букетами, а с буднями. Заболела — привёз суп и массаж. Попросила — сделал. Не просила — не лез. Три месяца режима «проверка на вшивость».

— Три? — Марина фыркнула. — Дай шесть. Пусть как курс антибиотиков пройдёт.

Мы смеялись, но потом всё стихло. Я честно сказала:

— Я дура. В смысле, я его любила всю жизнь. Кажется, до сих пор где-то люблю. И от этого стыдно и больно. Потому что я же «сильная», «выросла», «живу дальше». А как зажмёт грудь — всё, меня нет. Улавливаете?

— Улавливаем, — Лида придвинула мне тарелку с клубникой. — Нормально это. Сильные тоже люди.

— Сильные — это мы с пиццей ночью, — поправила Марина. — А ты — живая. Это лучше, чем «сильная».

Мы пошли в зал с подносами, устроились на ковре. Пледы, подушки, бокалы на журнальном столике. Марина включила «для фона» какой-то сериал, мы его сразу замьютили.

— Скажи честно, — Лида подтянула колени, — чего ты боишься больше всего?

— Что подпущу — и он снова сбежит. И я опять буду собирать себя по частям. Я не выдержу второго сезона.

— Понимаю, — кивнула она. — Тогда правила нужны чёткие. Как дорожные знаки.

— Какие? — я посмотрела на неё.

— Первое: никаких «сначала как раньше». Это запрет. Второе: любое давление — стоп. Третье: он делает, а не обещает. Четвёртое: ты говоришь «мне плохо» и не прикрываешься «я справлюсь». Пятое: у тебя есть право передумать в любой момент. Без объяснений.

— Шестое: все подарки — через меня, — встряла Марина. — Я приёмный пункт подарков. На шубы у меня аллергия, так что не пропущу.

— Смешно, — сказала я и улыбнулась. — Вы как мама и адвокат.

Марина подняла палец:

— Я — прокурор, детка.

Мы выпили ещё по глотку. Разговор свернул туда, где болит.

— Скажи, — спросила Марина осторожнее, чем обычно, — ты его представляла рядом, когда лечилась?

— Да, — честно ответила. — Я делала вид, что нет. Но да. Иногда сидела в коридоре с капельницей и фантазировала, что он приходит и молчит рядом. Не красивые слова, не «мы справимся», просто молчит. И держит за руку.

— Вот и пусть теперь отрабатывает, — Лида сжала мою ладонь. — Сядет и помолчит.

— И придумает, как зовут ваш базилик, — добавила Марина смеясь. — У растения должно быть имя, чтобы не забывал поливать. Я так часто делаю.

— Его зовут Гена, — сказала я.

— Идеально, — кивнула Марина. — «Тимур, полей Гену» — вот тест на адекватность.

Мы долго перебирали мелочи: кто звонит, кто пишет, кто первый предлагает «давай я отвезу». Я ловила себя на том, что мне смешно и спокойно. Вино грело, но не растворяло мозги.

— Знаешь, в чём ещё твоя сила? — Лида задумчиво теребила край пледа. — Ты не хочешь делать больно в ответ. Это редкость.