Новый год: Доставка до двери - Ашира Хаан Страница 34

— Знаешь… — говорит она, опуская глаза. Подбирает ложечку с блюдца и бессмысленно мешает свой кофе, в который не клала сахар. — Мы слишком разные. Можно я все-таки верну деньги за ужин? Передай их курьерам, которые помогли сегодня.

— Я им сам заплачу, — говорю я.

И она не настаивает.

Почему-то это лучше всех аргументов, с которыми можно было бы поспорить, убеждает меня в том, что…

Что — все.

Ничего не получилось.

Снежинка делает еще один глоток своего кофе и достает телефон.

Через стол я вижу, как она открывает приложение такси и поспешно говорю:

— Я тебя подвезу.

— Спасибо, — она снова не настаивает на самостоятельности, и от этого все печальнее. — Даже не представляю, когда такси приедет, там все еще пробки.

Мы проходим по залу ресторана, утопающему в полумраке, и официанты ускользают с нашего пути, словно чувствуя настроение.

На улице новогодний морозец щиплет за щеки, воздух хрустит как накрахмаленные простыни. Где-то слышны взрывы петард и радостные крики тех, кто уже начал отмечать.

Открываю Снежинке дверь «панамеры», захлопываю за ней и, обходя капот, по пути к водительскому сиденью успеваю принять решение продать машину. Что-то мне не хочется при каждом взгляде на замененные зеркала, вспоминать этот декабрь.

Сажусь, завожу двигатель и поворачиваюсь, чтобы сказать Тасе пристегнуться.

А она… смотрит.

Смотрит туда, где в подстаканнике стоит разрисованный ею самой пластиковый стаканчик из-под чая. С курьером в белой шапочке и снежинками.

— В нем почему-то кофе вкуснее, — смущенно говорю я. — Вот… сохранил.

Снежинка поднимает на меня сияющие глаза, и я вижу в них такой восторг, что мгновенно теряюсь. Что случилось-то? Эй!

Но поразмыслить на эту тему уже не успеваю.

Она выскальзывает из своей дубленки и ловко перемахивает ко мне на сиденье, усаживаясь мне на колени.

И целует.

Меня.

Глубоко.

Долго. Я не понимаю.

Но мне все равно.

Я не теряю времени даром, обхватываю ее тоненькую талию ладонями, прижимаю к себе крепче и быстрым почти незаметным жестом откидываю кресло назад.

Она опрокидывается на меня, но целоваться не прекращает.

Перехватываю инициативу и зарываюсь пальцами в ее светлые локоны.

Она пахнет как абрикосовый пирог, как хрусткие снежинки в мороз, как лепестки вишен в мае, как…

Ох…

— Что… — хрипло говорю я, когда первый, самый сладкий поцелуй иссякает, и Снежинка примеряется ко второму. — Нет, я никогда тебя не пойму. Что изменилось? Стаканчик?

— Стаканчик, — кивает Снежинка совершенно серьезно, но в глазах ее искрится что-то волшебно-радостное.

— И все? — И все.

— Твой хаос… — вздыхаю я. И тут же поспешно добавляю: — Меня все устраивает!

Вообще всё.

26. Почти эпилог

Новый год мы встречаем в моей квартире.

Вообще-то Федор собирался отметить наше воссоединение в «Белом олене», но я была против. Нет, не потому, что там остались неприятные воспоминания.

Просто…

Мне хочется побыть с ним наедине в наш первый Новый Год…

— Уф! — выдыхает Федор. — Я думал, ты захочешь грандиозный праздник. Тогда я за елкой!

Елку он приволакивает утром 31 декабря. Понятия не имею, где он ее раздобыл — огромную, как он сам, пушистую, разлапистую, пахнущую свежей хвоей и морозом. Она занимает всю спальню и даже залезает ветками на кровать.

— Я… ненадолго уеду, — почему-то мнется Федор. — Через часик вернусь!