Любовь под наркозом - Екатерина Ромеро Страница 34

Не пойму, то ли специально игнорирует, то ли просто занят на операциях, хотя каждый день я сидела и ждала его в коридоре на диванчике. Просто чтобы увидеть. Хотела извиниться, что тогда обозвала его дураком. Он не дурак. Судя по количеству дипломов у него в кабинете и отзывам пациентов, он действительно чертовски умен.

Надюшка звонит с докладом, что с бабулей все хорошо и они обе уже очень ждут меня домой, а я… думаю о нем. Не знаю почему, просто думаю об этом докторе, который спас тогда меня ночью от чужих рук.

Пусть он потом буквально прогнал меня из своего кабинета, но все же не оставил, и я хотела поблагодарить его за это.

Сегодня воскресенье, и половина персонала не работает. В коридорах тихо, поэтому я могу вдоволь тренироваться ходить на костылях. На самом деле я уже почти профи и прыгаю на них, будто всю жизнь они со мной.

Шучу, конечно. Лучше бы я на сцене прыгала, чем по коридору больницы, но чего уж теперь. Поздно плакать, когда лапка в гипсе.

Я улавливаю его силуэт всего лишь на миг, но и этого достаточно, чтобы узнать.

Кирилл Александрович. Ни с кем его не перепутаю. Только он сегодня без своего коронного синего костюма и наброшенного сверху распахнутого белого халата. Загорский мелькает в обычной белой, закатанной на локтях рубашке и бежевых брюках.

Странно, он что, и сегодня работает?

Я так хочу пересечься взглядом с Загорским, но он проходит мимо, вообще даже не посмотрев на меня, и быстро направляется к ступенькам лестницы, ведущей к переходу между отделениями.

Не знаю зачем, и вообще, думаю ли я в этот момент, но я начинаю идти за ним. Мне как-то стыдно звать его в голос на все отделение, но и догонять Кирилла Александровича на костылях не так-то просто.

Только оказавшись на лестнице, я зову его, понимая, что по ступенькам уж точно не догоню врача. Он реально не ходит как все нормальные люди. У него походка как бег. Настоящий реаниматолог.

— Кирилл Александрович! – зову его, чувствуя, что от страха колет в груди. Он уже этажом ниже.

Я слышу, как быстро доктор спускается по лестнице, но в какой-то момент его шаги стихают, и я вся замираю, когда вижу, как мужчина разворачивается и поднимается прямо ко мне.

Наверное, в этот момент я выгляжу просто полной дурой. У меня нет плана, а язык заплетается, словно я мигом забыла все слова.

Мужчина подходит ко мне вплотную, и я тут же вдыхаю аромат его парфюма, который кружит мне голову.

— Ромашкина? Это ты звала?

— Да. Я… я это…

Боже, какой он высокий. Что-то я уже жалею, что сломя голову понеслась за ним. Что я ему скажу? Блин.

Мужчина пристально смотрит на меня. Я замечаю в его руке зажигалку и пачку сигарет.

— Что? – голос звучит раздраженно, и от этого я еще больше теряюсь.

— Хотела извиниться, что назвала вас дураком тогда. Вы не дурак. Извините.

— Забудь. Проехали.

— И еще… я хотела сказать спасибо за ту ночь.

Брови мужчины поднимаются в удивлении, а мои уши начинают гореть от стыда. Боже, что я несу! Что!

— Чего?

В горле тут же пересыхает, и становится очень, просто-таки до предела неловко перед этим взрослым врачом.

— Ну, то есть просто спасибо, что не прошли тогда мимо, хотя могли. И кофту помогли починить. И рубашку дали. Спасибо.

— Пожалуйста, – коротко бросает он и разворачивается, чтобы уйти, но в последний миг я снова его окликаю, чувствуя просто невероятных размеров смущение: